— О, Боже, заткнись, — я ударила его правой рукой, а левой рукой с перчаткой крепко держала руль. Хаэль ускорился и вошел в поворот так круто, что подрезал край чьей-то лужайки; я последовала за ним. Здесь не было место ошибке. Мы должны оставаться вместе и должны сбежать от наших маленьких дружков-легавых. — Помнишь первый раз, когда мы попробовали анал?
— Стараюсь не вспоминать, — сказал Аарон, но в его голосе было тепло, которое сказало мне, что его не заботило, что мы были неуклюжими и неопытными идиотами. Признаю, все же было весело. Но еще это было
Я от души посмеялась над этим. Я и забыла, что она когда-то так сказала. Как чертовски глупо. Любому, кто говорит, что анальный секс не секс, нужно обследовать свою гребанную голову.
— Ты…, — начала я, когда мы приближались к ипподрому, и я увидела, что глаза Аарона метнулись к лобовому стеклу. Он с легкой гримасой вгляделся в тихую ночь и грязный участок пути. Бедный Аарон. В последнее время ему приходится несладко. Разбил Камаро, из него выбили все дерьмо, был сбит машиной Кали. Том прострелил ему член, он сломал руку, ему пришлось убить девушку, с которой мы десять лет ходили в школу. Он заслужил отдых. — Ты все еще думаешь о ней?
На мгновение Аарон притих, как будто бы почти задержал дыхание, когда мы вылетели на трассу, а затем поднялись по скрытой боковой дороге. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела позади нас лишь Вика на байке. Никаких копов. Хорошо. В какой-то момент этот трюк больше не будет срабатывать. Но ничего. Он нужен еще один раз, одна финальная ночь.
— Куда чаще, чем мне бы хотелось, — наконец сказал он после того, как мы выехали на пригородную улицу и повернули направо у следующего знака «стоп».
Выезд на автомагистраль не так далеко. От сюда примерно, в двух часах езды без пробок. Если будут пробки…блять, это займет вечность. В этом районе никогда не должно было проживать так много людей. Мне просто хотелось, чтобы все переселенцы из других штатов съебались и нашли себе другое место для жизни. Да, меня это настолько бесило.
— Может, нам стоить снова использовать наручники? — предположила я, надеясь, что не вызову тем самым ПТСР или что-то такое.
Аарон убрал свой ремень безопасности и подвинулся ближе ко мне, заставив меня гадать, почему в каждой машине нет единого сидения спереди. Оно как бы оптимально, чтобы обниматься или для чего-то еще. Абсолютно новая для меня концепция, но я приняла ее.
— Если ты хочешь использовать наручники, Бернадетт Блэкберд, тогда мы используем наручники, но не ради меня. Я в порядке, правда, — я мельком взглянула на Аарона, но он лишь тяжело поднял свои глаза и резко развернул мое лицо к дороге.— Хватит переживать за меня. Да, с Кали получилось некрасиво. Но другого выхода не было. Ты сама внесла ее в список. Дело сделано. Я не садист, но и кошмаров из-за нее не вижу, — улыбнулся он, чтобы смягчить удар, но меня это не волновало.
Я справилась с этим.
— Эй, я пообещала быть девушкой Хавок, но я никогда не обещала, быть в здравом уме, — я включила мигалку и вылетела на шоссе за Камаро.
Улыбка хорошего мальчика на лице Аарона стала немного непослушнее, и он наклонился, прижимаясь губами к внешней стороне моего горла. Когда он положил руку на мое бедро, я решила, что мы не доедем до Портленда живым, если он продолжит касаться меня.
К счастью — или нет, зависит от того, как на это посмотреть — он убрал свою руку и вернулся на место.
— Никто в нашей семье не в здравом уме, Берни. Вот, почему мы так хорошо работаем вместе, — Аарон включил музыку громче — Mudvayne — «
Мы доехали за рекордное время, заезжая на тревожно темную парковку у какого-то дерьмового промышленного здания с розово-неоновым словом
Я заглушила мотор и, последний раз посмотрев на Аарона, открыла дверь и вылезла.
У нас было семнадцать минут. И все. Нет времени мешкать.
— Установите на своих телефонах таймеры, — приказал Вик, заглушая Харлей и повесив свой шлем на рукоятку. Он был одет в черные толстовку и джинсы, как и все остальные мальчики. Но Хаэль и Аарон единственные, кто были в черных скелетных перчатках без пальцев на левой руке. Даже без пальцев перчатки скелетов накрывали первую костяшку, скрывая от глаз этот восхитительно темный акроним. — Бернадетт, позвони мне и веси на линии. Я хочу слышать все, что вы там делаете.
— Поняла, — сказала я, остановившись рядом с Оскаром, у заднего входа в клуб.
