Равич шел в клинику. Он уже неделю как вернулся с Ривьеры. Шел – и вдруг замер на месте. Происходящее напоминало детскую игру. Стальные леса новостройки поблескивали на солнце, словно только что собранные из детского конструктора; на фоне светлого неба строящееся здание в паутине стояков и труб походило на чертеж из учебника – как вдруг прямо у него на глазах одна из вертикалей с уцепившейся за нее черной фигуркой пошатнулась, отошла от ажурного каркаса, накренилась и стала медленно падать – со стороны это напоминало падение спички с сидящей на ней мухой. Она все падала, падала, и казалось, никогда не упадет, но тут фигурка отделилась, обернувшись тряпичной куклой, что, беспомощно размахивая ватными руками, кувыркалась в воздухе. На секунду показалось, будто мир онемел – такая мертвая воцарилась тишина. Ни шороха, ни ветерка, ни вздоха, ни вскрика – только эта нелепая фигурка и огромная балка все падали, падали вниз… И только потом обрушился шум, и все разом задвигалось. Лишь теперь Равич понял, что у него перехватило дыхание. Но он уже бежал.
Пострадавший распластался на мостовой. Еще секунду назад улица была пуста. Теперь она кишела людьми. Сбегались со всех сторон, словно на звон набата. Равич протиснулся сквозь толпу. Увидел, как двое работяг пытаются поднять упавшего.
– Не трогать! Оставьте его! – крикнул он.
Люди вокруг расступились, давая ему дорогу. Работяги все еще держали жертву на весу.
– Положите! Только тихо! Осторожно!
– Вы кто? – спросил один из работяг. – Врач?
– Да.
– Тогда ладно.
Они положили пострадавшего обратно на мостовую. Равич опустился на колени послушать, есть ли дыхание. Осторожно расстегнул мокрую от пота рубаху и приложил ладонь к груди.
– Ну, что он? – спросил работяга, поинтересовавшийся у Равича, врач ли он. – Без сознания?
Равич покачал головой.
– Тогда что? – все еще не понимал работяга.
– Умер, – сказал Равич.
– Умер?
– Да.
– Как же так? – растерянно проговорил работяга. – Ведь только что обедали вместе…
– Где тут врач? – послышалось вдруг из задних рядов окружившей их толпы.
– В чем дело? – отозвался Равич.
– Где тут врач? Скорее!
– Да что случилось?
– Женщина… Там…
– Какая еще женщина?
– Ее балкой задело! Там кровищи…
Равич уже снова проталкивался сквозь толпу. Маленькая, тщедушного вида женщина в синем рабочем фартуке – фартук казался на ней огромным – лежала на песке возле ямы с известью. Морщинистое, страшно бледное лицо, на котором двумя черными угольками застыли глаза. Из-под шеи фонтанчиком хлестала кровь. Она выплескивалась косой пульсирующей струйкой, словно плевками, и выглядело все это ужасно неопрятно. Под головой женщины, въедаясь в песок, расползалась черная лужица.
Равич зажал артерию. Из небольшой походной аптечки, которую на всякий случай всегда таскал с собой, выхватил бинт.
– Подержите кто-нибудь, – сказал он стоящим рядом.
Четыре руки потянулись к аптечке одновременно. Аптечка упала на песок и раскрылась. Он схватил ножницы, тампон, вскрыл бинт.
Женщина лежала молча. Немигающий взгляд устремлен в одну точку, все тело сведено судорогой страха.
– Все в порядке, мамаша, – ободрил ее Равич. – Все в порядке.
Удар пришелся на плечо и шею. Плечо размозжено, ключица сломана, сустав раздроблен. Сгибаться не будет.
– Так, рука левая, – автоматически приговаривал Равич, а сам уже осторожно прощупывал затылок. Кожа содрана, но все остальное вроде цело. Ступня вывихнута, он проверил, цела ли кость ноги. Серые чулки, штопанные-перештопанные, но без дыр, перехваченные черной повязкой ниже колен – до чего отчетливо это всякий раз запоминается! Черные ботинки на шнурках, шнурки завязаны двойным узлом, мыски у ботинок залатаны.
– «Скорую» кто-нибудь вызвал? – спросил он.
Никто не ответил.
– Полицейский, кажись, звонил, – откликнулся наконец кто-то.
Равич вскинул голову.
– Полицейский? Где?
– Да там. Около второго.
Равич поднялся.
– Ну, тогда все в порядке.
Он хотел смыться. Но в ту же секунду полицейский раздвинул кольцо зевак. Это был молодой парень с блокнотиком в руке. Он нервно слюнявил огрызок карандаша.
– Минутку, – проговорил он и принялся что-то записывать.
– Да тут все в порядке, – бросил Равич.
– Минутку, месье.
– Но я очень спешу. У меня срочный вызов.
– Минутку, месье. Вы врач?
– Я остановил кровотечение, только и всего. Вам остается дождаться «скорую».
– Не торопитесь, месье! Я должен записать ваши данные. Это важно. Вы свидетель. Вдруг она умрет, что тогда?
– Да не умрет она!
– Это еще не факт. И с возмещением ущерба наверняка будет морока.
– Вы «скорую» вызвали?
– Напарник мой вызывает. А теперь не мешайте, иначе еще дольше провозимся.
– Человек, вон, помирает, а вам лишь бы уйти, – попрекнул Равича один из работяг.
– Если б не я, она бы уже умерла.
– Вот именно, – вопреки всякой логике запальчиво подтвердил рабочий. – Тем более вам надо остаться.
Рядом щелкнул затвор фотоаппарата. Мужчина в модной шляпе, тулья пирожком, широко ему улыбался.
– Вы не присядете, как будто повязку накладываете?
– Нет.
