— Джиллет поразил меня своими домыслами. Он, видишь ли, считает, что моя самоуверенность не имеет ничего общего с интересами страны! Он также уверен в том, что я скрываю от них какую-то информацию... Помимо всего прочего, он обозвал меня болваном!
— Кто это сказал?
— Джиллет! — Тривейн снял пиджак и повесил на кресло. — По-своему он, может, и прав, но, с другой стороны, я знаю чертовски точно, что я прав! Вполне возможно, что он самый честный человек в конгрессе, но это вовсе не значит, что все конгрессмены, столь же благородны! Он может этого хотеть, но это вовсе не означает, что так оно и есть на самом деле! В довершение всего Джиллет заявил, что завтра соберет сенат и добьется пересмотра сегодняшнего решения.
— И он может это сделать? Ведь они уже согласились!
— Думаю, да... Скажет, что открылись новые факты или что-нибудь в этом роде... Уверен, он может это сделать.
— Но ведь ты добился их согласия работать с тобой?
— Да, и оно подтверждено документально... Завтра Уэбстер вручит мне копию... Но это все не то!
— Насколько я понимаю, Джиллет что-то подозревает?
— Да они все подозревают! — рассмеялся Тривейн. — Видела бы ты их лица! Они словно бумаги наглотались... Да, уж эти отведут душу, случись все так, как обещал Джиллет! И если Джиллет скажет им, что я утаил какую-то информацию, для них это — бальзам на раны...
— Ну а ты что собираешься делать?
— Во-первых, принять все меры предосторожности в дэнфортском офисе. Правда, может быть, уже поздно... Конечно, я могу справиться и сам, но, думаю, Уолтеру это удастся лучше... И еще мне важно знать, могу ли я завтра уехать и как далеко, чтобы меня потом не разыскивали судом?
— Энди, мне кажется, тебе надо рассказать им о том, что случилось в отеле!
— Нет, никогда.
— Ты воспринимаешь все ближе к сердцу, чем я. Ну, сколько раз говорить: меня это не смущает. Грязь ко мне не прилипнет... Ничего не случилось!
— Это было мерзко...
— Да, мерзко... Так ведь мерзости случаются каждый день. Ты думаешь, что защищаешь меня, а я не желаю подобной защиты!
Филис подошла к столику, на который положила журнал, и, обдумывая каждое слово, сказала:
— Ты не думал о том, что лучшей защитой для меня будет правда, рассказ о том, что случилось, в газетах?
— Думал, но всякий раз отказывался от этого... Ведь можно навести их на мысль... Знаешь, как похищение детей...
— Хорошо, — сказала Филис. Продолжать разговор не имело смысла: Энди не любил бесед на эту тему. — В таком случае пошли их завтра всех к черту!
Она замолчала, и Тривейн не мог не заметить того выражения боли и горечи, которое словно тень пробежало по ее лицу. Он знал, что, несмотря ни на что, она считала себя ответственной за случившееся. Он подошел к жене, обнял ее.
— А ведь мы не любим Вашингтон, — сказал он. — Помнишь, в наш последний приезд сюда мы еле-еле дождались уик-энда? Искали малейший предлог, чтобы поскорее вернуться в Барнгет...
— Ты отличный парень, Эндрю, — улыбнулась Филис. — Напомни, чтобы я купила тебе новый катамаран!
Тривейн усмехнулся в ответ. Это была их старая шутка. Несколько лет назад, когда его компания боролась за выживание, он как-то заметил, что почувствует успех лишь тогда, когда сможет пойти в магазин и купить небольшой катамаран, не задумываясь о цене. В принципе это, конечно, имело отношение и ко всему другому...
— Давай закажем обед, — проговорил он, отпуская Филис, и, подойдя к чайному столику, открыл лежавшее на нем меню.
— О чем ты хотел говорить с Уолтером? — спросила Филис. — Что он может сделать?
— Я хочу, чтобы он объяснил мне, с точки зрения права, какая разница между мнением и фактической оценкой. Первое может разозлить меня, а второе кончится вызовом в министерство юстиции...
— А что, тебе очень важно разозлиться?
Оторвавшись от чтения меню, Тривейн взглянул на жену и кивнул.
— Да, — сказал он, — важно... И не потому, что задели мое самолюбие, вовсе нет! Просто я хочу видеть их испуганными. В конце концов, кто бы ни возглавил подкомитет, этот человек будет нуждаться в помощи! И если я как следует встряхну все это сборище, моему преемнику будет намного легче...
— Ты великодушен, Энди!
— Не совсем. Фил, — усмехнулся он, кладя меню рядом с телефоном. — Мне нравится наблюдать, как все эти надутые болваны извиваются, словно черви, особенно некоторые из них... У меня есть кое-какие цифры по оборонным показателям всех восьми штатов, которые они представляют. И самое страшное для них, если я просто-напросто зачитаю завтра эти цифры...
Филис засмеялась.
— Это и в самом деле ужасно, Энди! Больше того, уничтожающе!
— Да, неплохо. Даже если я, кроме цифр, вообще ничего не скажу, одного этого будет достаточно... О черт, как я устал и проголодался! Не хочу больше ни о чем думать! И не могу ничего делать, пока не поговорю с Уолтером!
— Успокойся. Поешь что-нибудь и поспи. Ты выглядишь таким измученным!
— Как воин, вернувшийся с поля битвы домой...
— Которого у нас в данный момент нет!
— А ты, знаешь, чертовски привлекательна!
— Заказывай ужин, Энди. Попроси бутылку хорошего красного вина, если у тебя, конечно, есть такое желание...
