Редкие мягкие снежные хлопья сменились сплошной белой стеной, которая нависла над вечерним городом.
«В такой вечер здорово находиться дома, в кругу семьи. Можно даже просто тупо сидеть перед телевизором. И чтобы на куне хлопотала любимая женщина, а в зале играли дети. Мои родные дети. И чтобы пахло пирогом. Да, пирогом с капустой. Почему у меня ничего этого нет? – Олег с отвращением покосился на задумчивую Иркину физиономию. – Почему я должен коротать свои вечера в компании придурковатой нимфоманки, от которой меня воротит?»
Олег усилием воли остановил бесконечный внутренний монолог, он прекрасно знал почему – не умри его мать так рано, не окажись его отец слабым человеком, а мачеха дрянью, все у него было бы теперь по-другому… Но история, как известно, не терпит сослагательных наклонений…
– Котик?
– Да? – Олег окончательно сбросил с себя приятное оцепенение и с отвращением вернулся в действительность. – Что?
– Мне, наверное, необходимо подписать какие-то бумаги? – проявила чудеса сообразительности Ирка.
– Конечно. Сейчас. – Олег быстро отошел от окна и взял в руки, предусмотрительно принесенный в зал кожаный портфель. – Вот здесь и здесь. – Он ткнул пальцем в отпечатанные на компьютере листы. – На! – Олег протянул ей авторучку.
– Только я сама сообщу этой Самойловой, что она уволена, а я теперь на ее месте. Да?
– Конечно, добрая моя!
Ирка, не глядя, поставила воробьиные завитушки на четырех листах и, сияя, подняла голову.
– Я была уверена, что все именно так и будет!
Олег, подавив в себе смешок, молниеносно спрятал бумаги обратно в портфель.
– Ты достойна самого лучшего, дорогая!
Он накрыл голову подушкой, но въедливый звонок продолжал чирикать и чирикать. Алексей уже вторую неделю валялся дома, бездарно проматывая отпуск в феврале. Добраться до компьютера в кабинете Самойловой ему так и не удалось, и теперь мужчина с ужасом ожидал визита «старых» друзей.
В дверь осторожно постучали, видимо, решив, что звонок неисправен.
«Кто это?» Он удивленно приподнял голову.
Алексей был совершенно уверен в том, что его гости так деликатно в дверь не стучат. Жена все еще валялась в больнице, теща, слава Господу, вообще сгинула в вечность. А Пашка жил все это время у какой-то подруги жены. Вроде бы к нему приходить некому… Может, соседка? За луковицей, например?
Алексей подождал еще пару минут и, поняв, что его так просто в покое не оставят, поплелся в коридор.
– Кто? – буркнул он, заглядывая в глазок.
– Извините, – эффектная пепельная блондинка переминалась с ноги на ногу, – Алексей Фович здесь живет?
«Вот те раз», – удивленно присвистнул мужчина и, подгоняемый разбушевавшимися гормонами, быстро открыл дверь.
– Я вас слушаю. Проходите, прошу. – Алексей был сама любезность.
Оксана недоуменно оглядела опухшую мешковатую фигуру хозяина и сразу же опустила глаза.
– Я от Ольги. Ее неделю назад выписали из больницы…
– А… – Разочарованию Алексея не было предела, он почувствовал себя маленьким мальчиком, которому пообещали вкусную конфетку, а в результате всучили рыбий жир. – Вы, наверное, ее подруга… как это…
– Оксана, – подсказала девушка.
– Да. Да. Конечно, Оксана. А что, разве Ольга уже самостоятельно ходит?
– Нет. Но и в больнице ей уже делать нечего…
– Подождите… – Алексей ее нервно перебил на полуслове. – Я уже договорился, ну, почти договорился с интернатом для инвалидов. Придется ее положить туда. Вы же понимаете, мне совершенно некогда с ней заниматься, я весь в работе. К тому же, очевидно, потребуются деньги на лечение… Так вот, у меня их нет. У меня финансовый кризис. – Мужчина разгонялся как паровоз. – К тому же мы с Ольгой уже официально разведены.
– Как это? – не поняла Оксана, до этого молча наблюдавшая за мужичком. – Когда вы успели?
Алексей подпрыгнул на месте и бросился в комнату, неуклюже повиливая задом в отвислых «трениках».
– Вот. – Он сунул в лицо Оксане какую-то бумажку. – Вот.
– Что это? – Девушка брезгливо сморщила нос.
– Это выписка из ЗАГСа. – Алексей нервно теребил пальцы. – Нас развели с Ольгой восемь дней назад.
– И много вы заплатили за этот документ?
– А какое вам дело?
– Да, в принципе, никакого. – Оксана распахнула дубленку, в квартире царила июльская духота. – А сын вас не интересует?
– Сын? Чей? А… Павел. Ну вот, насчет него я совершенно спокоен. С первого марта я перевожу его в интернат для слабослышащих детей, вас он больше объедать не будет.
– Вы знаете, милый человек, – Оксана до боли вцепилась в поясок дубленки, – у меня Пашка живет уже почти два месяца, и я что-то не заметила, что он плохо слышит.
– Господи, ну чего вы ко мне пристали? – со стоном произнес Алексей, мечтая, как можно скорее выпроводить незваную гостью. – У вас дети есть?
– Дочь.
– Вот идите и занимайтесь родной дочерью, а моего сына оставьте в покое. Что за люди, честное слово! Чего вы лезете в чужую жизнь?
