Олег дернулся и обнаружил, что он, совершенно голый, пристегнут предплечьями к ободранному деревянному креслу. И тут же почувствовал невыносимую резь в мочевом пузыре.
– Можно в туалет? – просипел он.
– Да потерпи малехо, в крытке же будешь у параши чалиться.
Туалет был здесь же, в застенке, за ободранной дверью. Несмотря на бредоподобие происходящего, Олегу не хотелось сверкать голой задницей, но ничего другого не оставалось. Унитаз бил в глаза чернотой, кафельный пол обжигал холодом, но было не до нежностей. Он не просто дрожал, его именно что колотило, дергалась голова, клацали зубы – такого с ним не творилось, даже когда он замерзал в тундре. И ногой в штанину никак попасть не удавалось, и устоять на другой ноге тоже – он несколько раз чуть не грохнулся. Однако милиционер, к которому привел его Григорий Мелехов, малость успокоил: это был усталый немолодой служака за таким же все повидавшим и всем все простившим канцелярским столом.
Сначала речь пошла о плате за медобслуживание, хотя в Советском Союзе медобслуживание должно было быть бесплатным, а потом о штрафе за появление в нетрезвом виде. Олег торопливо полез сначала в правый, потом в левый карман, которые вчера топорщились от мятой капусты, – оба кармана были идеально пустыми.
– Я завтра все принесу, – клятвенно заверил он. – Даже сегодня, как только с друзьями встречусь.
Он совсем забыл про шесть сотенных в кроссовке.
– А тебя уже твои дружки под дверью дожидаются. Пришли тебя на поруки просить. Я им сказал, что этим не мы, этим суд занимается.
– А может, как-нибудь без суда? – взмолился Олег, изо всех сил стараясь, чтобы челюсти не клацали, а голос не срывался. – Я же нечаянно, я не знал, кто меня схватил, я все возмещу!
– Что ты возместишь? Видишь протокол, там все занесено. Читать умеешь?
Олег не умел. Он мог только повторять: я готов все материально возместить, и после пятого раза старый служака посмотрел на часы и усталой походкой вышел из кабинета, а Григорий Мелехов остался сидеть у его стола в позе Петра Первого, допрашивающего царевича Алексея.
– Возместишь, говоришь? – Григорий Мелехов больше не ерничал. – А сколько у тебя есть?
– Шестьсот рублей, – сотенные наконец-то зашевелились под стелькой.
– Когда принесешь?
– Прямо сейчас.
– Они у тебя при себе, что ли?
– Да, в кроссовке.
– Ну, разувайся. Нельзя так с деньгами обращаться – ты их не уважаешь, они тебя не будут уважать.
Извлеченные на свет сторублевки он взял в руки с некоторой брезгливостью и даже понюхал, но в итоге остался доволен:
– Шесть косарей, все честно.
И выглянул в коридор.
Служака вошел такой же усталой походкой, сел за стол и погрузился в изучение протокола.
– Парень раскаивается в содеянном, готов возместить моральный ущерб, – сочувственно сообщил ему Григорий Мелехов. – На первый раз можно простить.
Служака, не поднимая глаз, неторопливо разорвал протокол пополам, половинки сложил вместе и снова разорвал пополам. И отправил куда-то под стол – Олег так и не узнал, что там было написано.
– Так я могу идти?.. – Олег не верил своему счастью.
– Можешь, можешь. Только шнурок завяжи. Может, паспорт все-таки захватишь?
Этот чудесный человек был счастлив, оттого что ему удалось кого-то осчастливить. А вот служака так и остался тусклым и озабоченным: он понимал, что человеческий род не переделать.
– Какого (запинка) черта ты все (запинка) бабки им отдал? – Лбов явно не осуждал, а скорее сочувствовал наивности Олега; в присутствии Галки он всегда говорил с запинками.
– Мне пришлось всю пачку из кроссовки вытащить – не назад же было прятать! – невозможно ведь сказать, что в сравнении с жизнью любые деньги мусор, поднимут на смех: да какая там жизнь, ничего бы тебе не сделали…
Когда дело касается других, всякая опасность делится на десять, если не на сто, а вот он готов снять последние штаны, чтобы только не подвергать себя НИКАКОМУ риску быть оторванным от Обломова. Ведь это означает быть оторванным от Истории, из большого сделаться маленьким…
А зачем тогда и жить?
– Так что, ты вообще без копейки остался? – Галка в этом воздушном розовом платьице выглядит не просто красивее –
Да еще откуда-то взялась непохожая на себя Галка.
– Без копейки, – повторяет он, как будто не про себя. – Даже на электричку не хватит, если не подбросите.
– Так что, получается, ты к жене придешь с пустыми руками?
– Ну да. Если на станции чего-нибудь не утащу. Там всегда какие-то полезные вещи валяются – уголь, доски…
– Мальчишки, предлагаю всем скинуться по стольнику.
И достала из дамской сумочки (и сумочка у нее откуда-то взялась…) две плоские зелененькие пятидесятки.
