– 17 августа 1994-го… день похорон, – едва слышно произносит Нина.
Мы долго молчим. Она наверняка думает об Этьене, но имени его не произносит. Я тоже о нем думаю.
– Случайно, не хочешь взять кота? – спрашивает Нина.
– Случайно?
Нина нагибается, приподнимает одеялко: в коробке из-под мужских ботинок 43-го размера спит крошечный черный котенок.
Я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться руками Нины, ее тонкими изящными пальцами с короткими ногтями, притворяюсь, что очарована зверьком, а сама вдыхаю запах человека. Пытаюсь уловить исчезнувший аромат ванили. Хочу закрыть глаза и провести остаток дней рядом с Ниной. Иногда ностальгия оборачивается проклятием, отравой.
– Его нашли в мусорном баке. Может, заберешь? Черных кошек трудно пристраивать. Древние суеверия живучи…
– Согласна.
– Будешь хорошо о нем заботиться?
– Да.
– Лучше меня?
– …
– А что Этьен? – Она резко меняет тему. – Вы виделись?
– Нет.
Нина задумывается. Смахивает пушинку со свитера и все-таки задает вопрос:
– Как поживает Адриен? У него все в порядке?
– Надеюсь.
Нина поднимает глаза, смотрит, не отводя взгляда. Совсем не изменилась.
– Я по нему скучаю, – говорит она и, как будто пожалев о своей откровенности, пихает мне в руки коробку. Котенок открывает один глаз, тут же закрывает и засыпает. Я утыкаюсь носом в шелковистый мех, пахнущий соломой.
– Его отняли от кошки, молоко ему больше не требуется. Я дам тебе несколько пакетиков корма. Несколько дней держи его взаперти, нечего ему делать на улице, тем более зимой. Никогда не забывай наливать в миску свежую воду. Переноску и лоток получишь сейчас.
– Как ты узнала, что я приду сегодня вечером?
– В конце года, в декабре, ты появляешься между 15-м и 20-м… Разве нет? Спасибо за деньги.
– Ты знала, что это от меня?
– Ну а от кого еще?
Она надевает пальто.
– Подвезешь меня до дома? Кристоф взял нашу машину, поехал к ветеринару и до сих пор не вернулся, а я так вымоталась, что хочу одного – рухнуть в постель и заснуть.
– Кристоф твой муж?
– Нет, он сотрудник приюта, тот самый бородатый верзила, который забирал у тебя корм.
– Ты и про корм знаешь?
– Да.
– Понятно… Ладно, поехали.
Нина забирается на пассажирское сиденье, я поворачиваю ключ в зажигании, и мы слышим
– Оставь, обожаю эту песню.
– Не разлюбила за столько лет?
– С чего бы?
Нина мурлычет, глядя на дорогу, как будто машину ведет она, а не я.
– Как ты его назовешь?
– Кого?
– Кота.
– Это девочка или мальчик?
– Вроде мальчик, но он слишком маленький, так что утверждать на все сто не возьмусь.
– Николя. В честь Николя Сиркиса.
Она улыбается – впервые за вечер.
Им пятнадцать лет. Они поступили в лицей и вместе пришли к консультантше выбирать направление и предметы. Ну и рожа у нее была!
У Этьена – литература и математика, у Адриена – литература и «живые» языки, у Нины – литература и пластические искусства. У них много общих занятий, одни и те же преподаватели и даже аудитории.
Один никогда ничего не делает без двух остальных. Решения принимаются коллегиально. Насчет всего – штанов, платья, музыки, футболки, вечеринки, фильма, книги, у кого заниматься.
Нина и Этьен часто переругиваются. Она считает, что он возомнил себя старшим братом и все время указывает ей, что делать: «Смени прическу…», «Говори тише…», «Черт, ну ты и дура…», «Перестань хвастаться!»… Такое впечатление, что Этьен нарочно раздражает Нину, дразнит ее.
Адриен успокаивает их, не повышая голоса. Он ближе к Нине, чем к Этьену, и обожает особые, редкие моменты, когда они остаются вдвоем в ее комнате. Адриен слушает, Нина объясняет, что чувствует, иногда он помогает ей навести порядок, позирует – в энный раз.
– Не шевелись.
Он ни разу не узнал себя на карандашном портрете…
Этьен – самый неуживчивый и резкий, Адриен – самый обидчивый, Нина – самая чувствительная.
Когда-то она боялась, что они повзрослеют и близость исчезнет, но этого не случилось. Ей не пришлось искать «лучшую подругу», несмотря даже на манеру Этьена рассуждать вслух о своем детородном органе. «Интересно, он будет длинным, мощным или то и другое сразу?», «Сколько лет он будет расти? Лет до двадцати?», «Это наследственное? Думаешь, у меня будет такой же, как у отца и брата?»…
Нину не смущает, что на подобные темы не беседуют даже родные брат с сестрой, она для него нейтральная территория.
– Я – твоя Швейцария, – часто повторяет она.
