– Мое тело мертво уже много лет. Кожа, не знающая прикосновений, гибнет. Тело, на которое никто не смотрит, оказывается в плену зимы, вечной мерзлоты. Других времен года оно не помнит. Забывает все желания. Теряет надежду на возвращение. Застывает в прошлом, в неизвестном месте. Не знаю где. Оно боится. Я боюсь. У моего тела нет настоящего. Хочу заняться любовью. Хочу понять, все ли забыло мое тело или кое-что еще помнит. Вы мне нравитесь. А я вам?
Он кивает – да.
Недоверчивое или сомневающееся «да». «Да», испугавшееся Нининой порывистой искренности.
– Я с удовольствием выпью что-нибудь крепкое, – произносит она на выдохе.
– Присоединюсь.
Ромэн отправляется на кухню. Нина слышит, как он открывает дверцы шкафчиков, достает стаканы. Ее сердце колотится, как при первой встрече с морем. Нужно оглядеться… Лампы, книги, низкий столик, телевизор работает с выключенным звуком, показывает документальный фильм об Индии, на экране течет Ганг, по берегу ходят женщины в сари. Стоп! Главное – ни о чем не думать! Поверь себе в кои-то веки!
Ромэн приносит стаканы и бутылку рома. Они пьют, глядя в глаза друг другу. На них даже одежда похожая, джинсы и черные свитера. Мать могла бы одеть так своих близнецов.
Он открывает рот, хочет что-то сказать – и их губы сливаются в поцелуе. Первый шаг сделали оба, одновременно. Несмотря на колебания и некоторую неловкость, они находят путь друг к другу, возвращаются плавность движений и стремительность жестов. Попытки. Подходы. Как у спортсменов. Он снимает свитер и футболку. Ей нравится запах его кожи. Первую ступеньку она одолела. Если тебе нравится запах другого человека, если он вызывает ассоциации и опознается как «свой», все остальное получится. Он хорошо целуется.
Она не ошиблась, выбрав его. Такт и чувственность.
Его язык касается ее языка. Она не надеялась снова испытать это с кем-нибудь другим после…
Она как во сне. Все нереально, словно ее загипнотизировали. Она запускает пальцы в его густые волосы, суточная щетина колет ей щеки, подбородок, губы. Она сбрасывает одежду, и он чувствует аромат ее кожи. Она пахнет сладостью тропиков, отпуском.
Он говорит:
– Нам будет удобнее в спальне.
Она отвечает:
– Погасите свет.
Он спрашивает:
– Уверены, что вам нужна темнота?
Она кивает.
– Уверена.
Он улыбается. Они улыбаются.
Ромэн наливает им еще рома. Посошок на дорожку. Подняться по лестницам. Пройти босиком по ковру. Оба исходят жаром. Прижимаются друг к другу влажными телами. Стон. Прелюдия. «Нет ничего слаще предварительных ласк…» – думает Нина. Юность возвращается, и это прекраснее обещаний. Они обнимаются, цепляются друг за друга, встречаются, торопятся, нет, не стоит, у нас много времени. Вся ночь впереди. Она принадлежит только нам. Мы богачи, у нас полные руки сокровищ. Не упустить бесценный миг.
– Я беременна.
Они занимаются любовью в комнате Этьена. Он снимает презерватив кончиками пальцев, бросает взгляд на лежащую рядом Клотильду и в который уже раз думает: «Рот у нее как у грызуна… Некрасивый, слишком маленький. И губы тонкие, а она их красит и подчеркивает этот недостаток!» Зубы у девушки белые и ровные, но слегка выдаются вперед, глаза голубые, а веки Клотильда красит сиреневыми тенями. Все обращают внимание на ее красивые глаза, и парни и девушки. Носик тоже хорош, прямой и тонкий. Кожа молочно-белая. Этьен обожает ее грудь с бледно-розовыми сосками и плоский упругий живот. У Клотильды поджарое тело спортсменки, ростом она с Нину. Всех покоренных им девушек Этьен всегда сравнивает именно с ней и никогда с сестрой. Малышка Луиза вне конкуренции. Нина – другое дело, не сестра, но некто, не определяемый словами. Подруга детства. Так он ее представляет, знакомя с друзьями: «Моя подруга детства…» – что избавляет от необходимости давать пространные объяснения. Например, такие: «Она моя женщина, мы никогда не расстаемся, но мы не вместе…» Об Адриене Этьен говорит: «Он мой лучший друг», хотя думает иначе. Адриен, он тоже «другое дело». Раньше что бы они ни делали, рядом была Нина, но как только Адриену исполнилось четырнадцать, он стал приходить к другу один – поиграть на синтезаторе или сразиться на
Он делает затяжку. Закрывает глаза. Снова открывает, когда Клотильда говорит:
– Не знаю, как это вышло, наверное, забыла принять пилюлю.
Этьен прикрывается простыней, словно его вдруг одолела стыдливость или он решил положить конец близости.
