– Не трать время на извинения – выкладывай все, что знаешь.
– Хорошо, – мягко ответил Каваш. – Они в курсе, что Дикштейн собирается украсть уран.
– Это ты мне и в прошлый раз говорил.
– Вряд ли им известны конкретные детали. Они намереваются дождаться завершения операции, а потом разоблачить израильтян, для этого в Средиземном море держат наготове пару судов, но пока неизвестно, куда именно их пошлют.
К ногам Борга волной принесло пластиковую бутылку, он пнул ее обратно в воду.
– А Суза Эшфорд?
– Наверняка работает на арабов. Дело было так: Ростов с Хасаном поспорили – араб хотел выяснить, где находится Дикштейн, а русский считал, что это лишнее.
– Плохие новости. Продолжай.
– Затем Хасан попал в переплет. Он уговорил девушку помочь ему найти Дикштейна, вместе они полетели в Штаты, отыскали там гангстера по фамилии Кортоне, и тот привел их на Сицилию. Они разминулись с Дикштейном буквально на минуту – успели увидеть, как отходит «Стромберг». Теперь у Хасана большие неприятности. Ему приказано возвращаться в Каир, но он до сих пор так и не объявился.
– А девчонка привела их прямо к Дикштейну?
– Да.
– Вот это уже совсем плохо…
Борг вспомнил о сообщении, которое передали в римское посольство для Ната Дикштейна от «подруги».
– «Хасан все мне рассказал, мы с ним едем к тебе». Что бы это значило? Чего она хотела? Предупредить его, задержать, сбить с толку? Или это двойной блеф – она делает вид, будто Хасан ее принудил?
– Я думаю, скорее двойной блеф, – сказал Каваш. – Суза Эшфорд понимает, что рано или поздно ее роль станет известна, вот и пытается спекулировать на его доверии. Ты ведь не станешь передавать сообщение…
– Да нет, конечно. – Борг переключился на другую задачу. – Итак, им известно о «Стромберге». Какой вывод они могут из этого сделать?
– Что «Стромберг» задействован в краже урана?
– Вот именно. Значит, на месте Ростова я последовал бы за «Стромбергом», дождался бы захвата, а потом напал сам… Вот черт! Надо все отменить. – Он ковырнул мягкий песок носком ботинка. – А что сейчас в Каттаре?
– Самые плохие новости я оставил напоследок. Все тесты успешно пройдены, русские поставляют уран. Через три недели запустят реактор.
Борг уставился в море. Ни разу в жизни ему не было так плохо, ощущение тоски и безнадежности накрыло с головой.
– Ты понимаешь, что это значит? Ничего отменять нельзя. Я не могу остановить Дикштейна, теперь он наш последний шанс.
Каваш молчал. Через некоторое время Борг взглянул на него: глаза араба были закрыты.
– Что ты делаешь?
Молчание продолжалось несколько секунд. Наконец Каваш открыл глаза и с вежливой улыбкой посмотрел на Борга.
– Я молился, – ответил он.
ТХ «СТРОМБЕРГ» ИЗ ТЕЛЬ-АВИВА
ДИКШТЕЙНУ ОТ БОРГА
КОНФИДЕНЦИАЛЬНО
РАСШИФРОВКА ТОЛЬКО АДРЕСАТОМ
НАЧАЛО:
ПОДТВЕРЖДЕНО СУЗА ЭШФОРД АГЕНТ АРАБОВ ТОЧКА УБЕДИЛА КОРТОНЕ ОТВЕЗТИ ЕЕ И ХАСАНА НА СИЦИЛИЮ ТОЧКА ОНИ ПРИБЫЛИ СРАЗУ ПОСЛЕ ТВОЕГО ОТЪЕЗДА ТОЧКА КОРТОНЕ МЕРТВ ТОЧКА ЭТИ И ДРУГИЕ ДАННЫЕ ОЗНАЧАЮТ БОЛЬШУЮ ВЕРОЯТНОСТЬ НАПАДЕНИЯ НА ТЕБЯ В МОРЕ ТОЧКА МЫ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ МОЖЕМ ПРЕДПРИНЯТЬ ТОЧКА ТЫ САМ ВСЕ ИСПОРТИЛ ТЕПЕРЬ САМ И ВЫПУТЫВАЙСЯ
КОНЕЦ
Уже несколько дней на западе Средиземноморья собирались тучи. Ночью они наконец созрели, и сейчас «Стромберг» заливало дождем. Дул свежий ветер, и недостатки конструкции судна стали очевидны: началась сильная бортовая качка.
Нат Дикштейн ничего этого не замечал.
Он сидел в своей крошечной каюте за столиком, привинченным к переборке, с карандашом и блокнотом, расшифровывая сообщение Борга, и каждое слово пронзало его насквозь.
Он перечитывал сообщение снова и снова, затем отложил в сторону и тупо уставился в стену перед собой.
Бесполезно пытаться понять, почему Суза так поступила, бесполезно изобретать притянутые за уши предположения, что Хасан заставил ее силой или шантажировал или она действовала, исходя из каких-то своих заблуждений или верований… Борг сразу сказал, что она – шпионка, и оказался прав: поэтому-то она и занялась с ним любовью.
Далеко пойдет девочка…
Дикштейн закрыл лицо ладонями и надавил кончиками пальцев на глазные яблоки, но не смог избавиться от навязчивого видения: она стоит, прислонясь к буфету, совершенно голая, в одних лишь туфлях на высоких каблуках, и читает газету, дожидаясь, пока закипит чайник.
Самое ужасное, что он по-прежнему ее любил. До встречи с ней он был калекой, эмоциональным инвалидом, лишенным органа любви; она сотворила чудо, вновь сделав его полноценным. Теперь же она предала его, отняв все, что подарила, и он стал еще более увечным, чем прежде. Он написал ей любовное письмо. Господи, что же она сделала, прочитав его? Рассмеялась? Показала Хасану со словами: «Смотри, как я его зацепила»?
Дикштейн чувствовал себя слепцом, которому вернули зрение, а потом снова исподтишка ослепили.
Он обещал Боргу убить Сузу, если та окажется предательницей, но теперь понял, что солгал. Он никогда не причинит ей зла – несмотря ни на что.
