– Нет, миссис Коэн, прямо сейчас, – произнес Дикштейн. – Должен вас предупредить: все это строго конфиденциально. Я попросил вашего мужа оказать услугу израильскому правительству. Естественно, он хочет убедиться, что это правда, а не какой-то криминал. Вот я и беру его с собой, чтобы предоставить доказательства.
– Иосиф, только не ввязывайся…
Коэн пожал плечами.
– Я еврей, я ввязался с рождения. Присмотри тут за делами.
– Но ты же ничего о нем не знаешь!
– Вот и выясню.
– Мне эта затея не по душе.
– Ничего страшного, – успокоил ее муж. – Мы полетим на самолете в Иерусалим, я встречусь с премьер-министром и вернусь.
– С премьер-министром!..
Дикштейн понял, какой повод для гордости подарит ей эта встреча.
– Миссис Коэн, дело строго секретное. Если кто будет спрашивать, всем говорите, что ваш муж уехал по делам в Роттердам. Вернется завтра.
Она уставилась на них обоих.
– Мой Иосиф встречается с премьер-министром, а мне нельзя рассказать об этом Рахели Ротштейн?!
И Дикштейн понял, что все будет в порядке.
Коэн надел пальто. Миссис Коэн поцеловала его и порывисто обняла.
– Не волнуйся, – сказал он. – Это, конечно, очень странно и неожиданно, но все будет хорошо.
Жена молча кивнула и отошла в сторону.
Они взяли такси и поехали в аэропорт. Дикштейн все больше вдохновлялся идеей, чувствуя себя проказливым школьником, который решил пошалить. Ему пришлось отвернуться от Коэна, чтобы тот не видел его ребячьей ухмылки.
Пьер Борг придет в ярость.
Дикштейн купил два билета в оба конца до Тель-Авива, заплатив кредиткой. В Париже им предстояла пересадка. До отлета он позвонил в посольство и договорился о встрече в аэропорту.
В Париже Дикштейн передал сотруднику посольства сообщение для Борга, объяснив суть дела. Дипломат был членом «Моссада» и потому обращался к нему уважительно. Коэн присутствовал при разговоре. Когда они остались одни, он сказал:
– Можно возвращаться – вы меня убедили.
– Ну уж нет, – ответил Дикштейн. – Мы зашли слишком далеко – теперь я должен быть в вас уверен.
В самолете Коэн сказал:
– Вы, наверное, очень важный человек в Израиле.
– Нет, но я выполняю очень важную работу.
Коэн принялся выспрашивать, как вести себя с премьер-министром, как к нему обращаться.
– Понятия не имею, – беззаботно отозвался Дикштейн. – Я его никогда не видел. Пожмите ему руку и назовите по имени.
Коэн улыбнулся. Азарт Дикштейна постепенно передавался и ему.
Пьер Борг встретил их в аэропорту «Лод», чтобы отвезти в Иерусалим. Он вежливо улыбнулся и пожал руку Коэну, однако по пути к машине прошипел Дикштейну:
– Ты вообще соображаешь, что творишь?!
– Ага.
Все это время Коэн был с ними, и Боргу не удалось устроить Дикштейну перекрестный допрос. Они отправились прямо в резиденцию премьер-министра в Иерусалиме. Дикштейн с Коэном остались ждать в приемной.
Через пару минут их вызвали.
– Сэр, это Нат Дикштейн, – представил его Борг.
Они пожали друг другу руки.
– Мы раньше не встречались, но я наслышан о вас, мистер Дикштейн, – сказал премьер.
– А это мистер Иосиф Коэн из Антверпена.
– Мистер Коэн! – Премьер улыбнулся. – Вы очень осторожный человек – вам следует заняться политикой. Что ж… Сделайте одолжение, не откажите нам в просьбе. Для нас это очень важно. Я гарантирую: вы никоим образом не пострадаете.
Коэн был ошеломлен.
– Да, сэр, конечно же… прошу прощения, я не хотел беспокоить…
– Ничего страшного, вы все правильно сделали. – Премьер еще раз пожал Коэну руку. – Спасибо, что пришли. До свидания.
На обратном пути Борг уже не заботился о хороших манерах. Он молча курил сигару и ерзал на переднем сиденье. В аэропорту ему удалось на минуту остаться наедине с Дикштейном.
– Если ты еще хоть раз выкинешь подобный фокус…
– Так надо было, – оборвал Дикштейн. – И вообще, что тут такого? Встреча заняла всего минуту.
– Что такого?! Да ради этой минуты половина моего чертового отдела работала весь день! Не мог приставить ему пистолет к башке?
– Мы не варвары, – ответил Дикштейн.
– Слышал я это уже.
– Правда? Жаль.
– Почему?
– Потому что ты и сам должен это понимать, без подсказок.
Объявили их рейс. Во время посадки Дикштейн размышлял о том, что отношения с Боргом окончательно испорчены. Они и раньше общались в подобной манере, подкалывая друг друга, но… с оттенком если не привязанности, то по меньшей мере уважения. Теперь же Борг вел себя откровенно враждебно. Дикштейн отказался выходить из дела и тем самым бросил ему вызов – такое нельзя спускать с рук. Если бы Дикштейн собирался продолжать карьеру в «Моссаде», ему пришлось бы спихивать Борга с поста главы – для них обоих места уже не оставалось. К счастью, он решил уйти в отставку, так что никакой борьбы за власть не будет.
