К этому времени Суза успокоилась и почти убедила себя, что ей послышалось. Слишком уж все не вязалось: сад, река, осеннее солнышко, профессор, гость… Убийство никак не вписывалось в эту идиллическую картину – с таким же успехом можно представить себе белого медведя в пустыне Сахара. Да и вообще, все объясняется очень просто: она собиралась рассказать отцу о Дикштейне, переживала, как он воспримет новость, отсюда и возникла фантазия по Фрейду, будто отец замышляет убить ее любовника.
Почти поверив в эту версию, она приветливо улыбнулась им и сказала:
– Кто хочет кофе? Я как раз сварила.
Отец поцеловал ее в щеку.
– А я и не знал, что ты вернулась.
– Я только вошла – как раз собиралась тебя искать.
– Это Ясиф Хасан – он учился у меня, когда ты была совсем крошкой.
Хасан поцеловал ей руку и уставился на нее, как и все, кто знал Эйлу.
– Вы просто вылитая мать, такая же красавица, – сказал он, и в его голосе не было ни капли флирта или лести – лишь неподдельное изумление.
– Ясиф уже приезжал сюда недавно – вскоре после своего сокурсника, Ната Дикштейна. С Дикштейном ты, кажется, виделась, но потом сразу уехала.
– А что, есть какая-то с-связь? – спросила она дрогнувшим голосом, мысленно обругав себя за это.
Мужчины снова переглянулись.
– Ну, вообще-то есть, – ответил Эшфорд.
И тут Суза поняла, что ей не послышалось – они действительно хотят убить самого дорогого в ее жизни человека. Слезы предательски подступили к глазам, и она отвернулась, возясь с чашками и блюдцами.
– Солнышко, у меня к тебе очень важная просьба, – сказал отец. – Ты должна сделать это в память о своей матери. Присядь.
Она сделала глубокий вдох, обернулась и села перед ними.
– Надо помочь Ясифу найти Ната Дикштейна.
И Суза возненавидела своего отца.
Она вдруг поняла, что вся его любовь была обманом, что он никогда не воспринимал ее как личность, что он использовал ее точно так же, как и маму. Больше никогда она не станет заботиться о нем, прислуживать ему, беспокоиться о его здоровье, о его чувствах, потребностях… Видимо, в какой-то момент ее мать поняла то же самое, и, как и матери, ей оставалось лишь презирать его.
Тем временем Эшфорд продолжил:
– В Америке живет старый знакомый Дикштейна – он может знать, где его искать. Вы с Ясифом поедете к нему и спросите.
Суза молчала. Хасан решил, что она чего-то недопоняла, и пустился в объяснения:
– Понимаете, этот Дикштейн на самом деле израильский шпион, действующий против нас. Его нужно остановить. Возможно, тот американец из Буффало, Кортоне, с ним заодно и не станет нам помогать, но есть шанс, что он вспомнит твою мать и охотнее пойдет на контакт с тобой. Можно, например, наврать, будто вы с Дикштейном – любовники.
– Ха-ха! – В голосе Сузы послышались едва заметные истерические нотки, оставалась надежда, что они истолкуют это по-своему. Она взяла себя в руки, надела на лицо непроницаемую маску и застыла неподвижно, пока те рассказывали про желтый кек, русского на борту «Копарелли», радиомаяк на «Стромберге», про Махмуда и его план угона, и про то, как все это важно для палестинского освободительного движения. Под конец Суза непритворно оцепенела.
– Так что, моя хорошая, поможешь нам? – спросил отец.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, Суза ослепила их профессиональной улыбкой стюардессы и встала из-за стола.
– Ну, тут есть о чем подумать – столько всего и сразу! Пойду в ванную, поразмышляю.
И она вышла.
Лежа в горячей воде, Суза постепенно начала осознавать весь ужас ситуации. Так вот о чем шла речь в его письме: Натаниэль собирается угнать судно! А еще он писал, что хочет быть рядом с ней следующие лет десять-пятнадцать – наверное, планировал уйти в отставку сразу после…
Теперь, конечно же, ничего не выйдет: его врагам все известно. Этот русский намерен протаранить судно Ната, а Хасан – угнать и устроить на него засаду. В любом случае Дикштейну грозила опасность. Надо его предупредить!
Знать бы только, где он…
А те двое внизу воображают, будто могут ею управлять!
Хасан, как всякий арабский шовинист, рассчитывает на покорность и послушание женщины. Отец ждет, что она автоматически примет сторону палестинцев вслед за ним, поскольку он – глава семьи, а значит, ему видней. Он и понятия не имеет, что на самом деле думает его дочь; так же было и с женой. Эйле всегда удавалось обвести мужа вокруг пальца: он даже не подозревал о ее жизни на стороне.
Когда Суза поняла, что ей предстоит, ее снова охватила паника.
И все-таки есть шанс предупредить Ната!
Они хотят, чтобы она его нашла, – вот и отлично! Наверняка удастся их провести: они ведь уверены в ее лояльности – нужно только подыграть.
А если она все испортит? Тогда сама же и приведет их к нему!
И потом, даже если Хасан его не найдет, остается еще этот русский.
Если его предупредить заранее, он сможет ускользнуть от обоих.
Может, ей удастся избавиться от Хасана и найти его самой?
