Приятно исполнить чьи-то мечты. Но обрадует ли "подаренное" счастье? В конце концов, человек должен знать, ради чего ему стоит спускать ноги с кровати, а тем более, выходить из дому.
Д. Д. Кузиманза
Д. Д. Кузиманза
Трое из двух
Звонок в дверь был настойчивым, длинным и продолжался века. Виктор поморщился. Злясь на весь мир, спустился на первый этаж особнячка.
Если бы знал, что с этого звонка начинается для него новая жизнь, то не открыл бы. Не любил перемен.
По дороге успел проворчать тысяча и одну претензию к тому, кто звонил, кто бы он ни был. Виктор ненавидел, когда ему мешали заниматься, а особенно — готовиться к экзаменам и зачётам. Каждый незапланированный перерыв выбивал его из колеи и раздражал.
Открыл дверь. С крыльца в лицо пахнуло зимним, морозным ветром, влетели снежные хлопья, растаявшие на щеках. Он ещё вспомнит и этот ветер, и этот снег.
— Привет, студент! Забираю тебя! Будем пить водку!
У Виктора отвисла челюсть.
— О нет! — сказал он уже в ярости и хотел захлопнуть дверь. Но нахальный ботинок Григория Иванова помешал этому похвальному намерению.
Да, это был Гришка (по прозвищу Чудовище), приятель из группы, высокий и худой, как палка, любая одежда болталась на нём, словно на вешалке.
— Я знал, что ты учишь, — Гришка толкнул Виктора в грудь, тот невольно попятился, круто повернулся и кинулся наверх, в свою комнату. И так Гришка идёт по пятам.
— Старик! — слышал за спиной голос Чудовища. — Ну и бардак у тебя! Как ты этого добиваешься?
— Я занят! — яростно пробурчал Виктор.
— Даже так? — Гришка, словно аист, прошагал между книжками, разложенными на полу, и уселся возле стола с компьютером, тоже заваленного книжками. — Прекрати эту бессмысленную зубрёжку. И так сдашь.
— Сгинь! Я никуда не пойду, ясно?
— Перед зачётом полезно расслабиться — разве не читал полезные советы в газетах?
— Не хочу и говорить об этом! Я ведь просил, чтобы ты не звонил и не приезжал, пока сессия! — Виктор хотел стукнуть кулаком по столу, посмотрел на компьютер и передумал.
— А я и не звонил, — шутливо развёл руками Гришка. Теперь выглядел не словно аист, а как настоящая вешалка.
— Но приехал!
— Потому что трубку ты бы бросил, а меня за дверь не выбросишь. Одевайся! Будут неплохие тёлки — Виталька постарался. Ну, не тяни. Собирайся!
Голова Виктора упала на стол, даже ударился лбом о клавиатуру, и несчастный компьютер отозвался жалобным писком. Тот же писк стоял в голове его хозяина. Виктор чувствовал себя бессильным перед напором приятеля.
— Урод, скотина, — пробормотал под нос.
— Я всё, чем ты меня назовёшь, — добродушно отозвался Гришка.
С ним трудно было спорить. Можно было только поиздеваться, и Виктор попытался это сделать:
— Чем это так воняет?
— Ничего не чувствую, — удивился Гришка.
Виктор демонстративно понюхал его рубашку.
— Это ты. Чудовище, чем ты облился? Воняет за километр!
— Всегда знал, что у тебя нехорошо с нюхом, — улыбаясь, парировал его слова приятель. — Одевайся, а то я переодену тебя, как младенца!
— Ладно, но отвезёшь меня домой, когда я скажу, ясно? Моя машина в ремонте.
— Опять? — округлил глаза Гришка. — Ладно, фиг с тобой.
Виктор с тоской посмотрел на компьютер, на стол, к которому никому не позволял приближаться, а тем более, рыться в его ящиках, и махнул рукой. Стащил с себя потрёпанную рубашку и сменил её на свежую, которая, тем не менее, выглядела так же потрёпанно. Из ящика стола, в котором можно было найти что угодно, достал дезодорант и брызнул на себя густую струю. Гришка демонстративно раскашлялся, но тут же засмеялся, когда приятель показал ему кулак. Минуту спустя они уже были в прихожей, и Виктор надел куртку и ботинки. Ботинки терпеть не мог. Были слишком высокие и немодные. Год назад купил их ему отец в порыве какой-то, скажем так, растроганности, и парень носил, не желая обижать единственного здравствующего родителя.
Уже открывая дверь на улицу, Виктор вдруг остановился.
— Подожди. Отец в последнее время забывает ключи, — он достал мобильный телефон. — Алло, папа, у тебя есть ключи, а то я ухожу?.. Куда? К Григорию… не знаю, может быть, около полуночи… постараюсь пораньше… пока!
Сели в маленький, старый, как вселенная, форд — ко всему ещё и жёлтого цвета. "Ни грамма вкуса", — подумал Виктор о приятеле, пока тот разворачивался на их замусоренном дворе возле двухэтажного, нестарого, но мрачновато выглядящего дома.
Виктор часто забывал, что у Гришки и его родителей нет таких денег и положения, как у его отца. И машина, в которой они сидели, выпрошена на вечер. И хозяин, Гришкин родственник, купил её по дешёвке именно благодаря нелепому цвету и большой изношенности.
Никогда ещё ему не было так скучно, как в этот раз! Пить водку или даже пиво не хотелось. Не знал и половины приглашённых гостей. Тёлки — болтливые и глупые девчонки — тоже не были такими уж супер, как уверял Гришка. Может быть, поэтому ему не сиделось, не мог найти себе ни места, ни общества для разговора.
