— Повар попросил меня отнести ему свиные тушки, — ответил Уильям, втягивая голову в плечи.
— Ах, тушки… Это дело хорошее, а вы вот скажите, сударь… Не найдётся ли у вас бутылочки шампанского?
— А вы в ресторан сходите, господин, там наверняка дадут.
— Меня оттуда уже два раза выгнали. Ну ладно, идите.
Уильям, расслабившись, стал подниматься по ступеням, но пьяница снова заговорил.
— Э, сэр… Ваши тушки, судя по всему, обронили их семейное фото, — мужчина держал в руке маленькую фотокарточку, которая видимо выпала из кармана жертвы.
Уильям попытался сглотнуть, но слюна давно исчезла из его рта. Дрожащим, как кот под дождём, голосом он заговорил.
— Это ж я на фотографии. Неужели я так изменился, что вы не узнали меня? Ох, благодарю за комплимент, милостивый господин, — полицейский подлетел к пьянице и вырвал из его рук фото. — Доброй ночи, сэр.
Уильям слышал, как мужчина что-то пробубнил, но его это уже не волновало, но бежал под верхней палубой, минуя взгляд вперёдсмотрящего. Перепрыгнув через шезлонг, он оказался у фальшборта, в эту же секунду мешок с телом был сброшен в Атлантику. Уильям, хоть и смотрел на него, но всплеска воды не уловил, было слишком темно. Осмонд опустился на пол, прижав колени к груди и обхватив их руками. Он чувствовал собственную вину в смерти этого человека, ведь это он спас Келли, убийцу. Тут Уильям вспомнил о фото, сунул руку в карман и замер. Маленькая фотокарточка, подобные были почти у каждого, но в этой полицейский видел только сломанные судьбы. Люди на этом куске бумаги были такими счастливыми, беззаботными и дружными. Четыре человека. Убитый, его жена и двое детей. Они больше никогда не увидят своего отца. “Он плевал на свой “кодекс”, говорил, что не убивает людей, у которых есть родственники. Очередное враньё.”
Уильям бросил фотографию вслед за мешком. Он посмотрел на небо, миллионы звёзд светили одна ярче другой. Они таинственно молчали, наблюдая за полицейским, наблюдая за “Титаником”, которому, к слову, осталось совсем недолго.
18.
Джонатан проснулся поздно. Когда он поднялся на палубу, она уже была полна пассажирами. День солнечный, но холодный. Однако температура совершенно не мешала благородным дамам ходить в откровенных платьях. К тому же солнце вообще не грело их, ведь они прятались в огромных тенях свои шляп. Джонатан направился к своему месту. Там его уже ждал Уильям. Его лицо было серьёзным, настороженным. Он заметил подходящего Джонатана, но и не думал идти навстречу. Он просто ждал его, сжимая кулаки от злости.
— Доброе утро, — заговорил Келли. — Хотя, пожалуй, добрый день.
— Для чего ты это сделал?
— Ты о чём?
— Не нужно считать меня идиотом. Возможно для тебя я и кажусь таким, вот только я всё знаю. Знаю, где ты был ночью.
— И что же в этом такого?
— Так для тебя это ничего не значит?
— Конечно не значит, у меня же новая жизнь.
— И теперь ты считаешь, что жизни других вообще ничего не стоят? Я верил тебе.
— Подожди. При чём тут жизни других? Я передавал права на свой завод Гуггенхайму.
— Я уже сказал, что знаю об убийстве.
— Ты опять пил всю ночь? Что ты такое несёшь?
— Мой сосед убит. Перерезано горло. В ту ночь я не застал тебя в каюте. И ножа в ящике тоже не было. Ты врал мне, а значит должен поплатиться за это.
— Послушай сюда, — Джонатан сделал шаг к полицейскому и указал пальцем прямо на его лицо, — мне плевать, что на корабле убийство. Если ты не заметил, свою роль в этом мире я уже сыграл. Не было никакого смысла убивать кого-то ещё, — его голос вибрировал, звучал поистине пугающе.
— Ну конечно. А зачем же ты тогда взял нож из ящика?
— Гуггенхайм непредсказуемый человек. И вообще, это не должно тебя касаться.
— Если ты помнишь, это я дал тебе свободу. Так что меня это касается.
— Я не просил о ней. Если бы я и хотел свободы, то не подался бы в Скотланд-Ярд. Будем честны, вы бы никогда не нашли меня.
— Раз уж тебе не нужна свобода, то я отведу тебя к капитану. Он очень быстро придумает, что с тобой делать.
— Даже не думай мне угрожать. Помни, что нож всё ещё со мной.
Уильям посмотрел в сторону, на проходивших мимо людей.
— Мне без разницы, что было на самом деле, — тихо проговорил он. — Я лишь хотел дать тебе шанс стать человеком честным и порядочным.
— Ты же не веришь в честь.
— Но это не значит, что её нет. Я не хочу подставлять свою шею ради тебя. Не важно, связывался ты с Гуггенхаймом или снова убивал. Оба варианта весьма небезопасны для меня. Скажи наконец, на кой чёрт тебе нож на корабле? Револьвер ты тоже захватил?
— Я параноик, — успокоившись ответил Джонатан. — Смерть на эшафоте, гильотине, банальный расстрел меня вполне устраивают. Но я не хочу быть убитым каким-нибудь негодяем. Для этого я ношу нож, револьвер, защитное пальто. Я никогда не хожу без них, потому что привык бояться людей ещё в детстве.
— Это не паранойя, Джонатан, — покачал головой полицейский. — Тебе просто нравится убивать. Для этого ты и носишь оружие. Поэтому мельник и его жена из Форест Роу мертвы.
