– Неужели вы меня не помните, моя царственная сестра?!
– Вы – государыня Ли? – в свою очередь воскликнула пораженная императрица.
Государыня залилась слезами и рассказала обо всем, что с ней когда-то приключилось.
Тут уж заплакала императрица и спросила:
– А смогли бы вы чем-нибудь доказать, что это правда?
В ответ государыня Ли протянула императрице золотой шарик.
Императрица задрожала и пала на колени:
– Как я виновна перед вами! Простите, повелительница!
– Встаньте, сестра! – сказала государыня. – Не надо сокрушаться. Лучше подумаем, как открыть правду государю.
– Об этом не тревожьтесь. Я все устрою.
Ночью, следует вам знать, императору приснился феникс с выщипанными перьями, феникс посмотрел на императора и трижды жалобно прокричал. Император пробудился с каким-то недобрым предчувствием. А в пятую стражу ему сообщили о болезни императрицы Лю.
Он тотчас же отправился ее проведать, тихонько, чтобы не потревожить больную, вошел в спальню и, к своему великому удивлению, услышал, как императрица бормочет:
– Ах, Коу-чжу, Коу-чжу, отчего ты такая бессовестная?
Сын Неба послал за лекарем, сказал императрице несколько слов в утешение и удалился. Навстречу ему попался распорядитель из дворца Южной чистоты. Распорядитель опустился на колени и доложил:
– Государь, нынче ночью опасно заболела императрица Ди.
Сообщение показалось императору несколько странным, тем не менее он отправился проведать больную.
Дворец Южной чистоты казался вымершим – нигде ни единой служанки. Парчовый полог над кроватью был поднят, императрица лежала лицом к стене. Жэнь-цзун осведомился о ее здоровье.
Тут императрица неожиданно повернулась и спросила:
– Государь, какое из моральных установлений в Поднебесной вы почитаете как самое великое, самое важное?
– Нет ничего важнее сыновней почтительности! – отвечал Сын Неба.
– В таком случае, – вздохнула императрица, – можно ли считать совершенным человеком того, кто ничего не знает о судьбе своей матери? Тем более если этот человек – государь?
– Что вы хотите этим сказать, матушка? Объясните, пожалуйста.
Императрица принесла из-за полога шкатулку:
– Вот, взгляните!
Жэнь-цзун заглянул в шкатулку и увидел кусок ткани с изображением дракона.
По щекам стоявшего за его спиной евнуха Чэнь Линя заструились слезы – старик предался печальным воспоминаниям.
Тут императрица обо всем рассказала императору. Как наложница Лю вступила в сговор с Го Хуаем, как они замыслили погубить государыню Ли, как прислуживавшие ей Коу-чжу и Чэнь Линь спасли новорожденного наследника, как, наконец, евнух Юй-чжун принял смерть вместо государыни Ли.
– Где же сейчас матушка? – со слезами на глазах спросил император.
Из-за полога послышался стон. Государь заглянул туда, увидел женщину в обычном платье, какие носят женщины из чиновничьих семей, и остановился в нерешительности.
Тогда императрица вытащила золотой шарик, точь-в-точь такой, как у императрицы Лю, только с другой надписью. Жэнь-цзун, увидев шарик, пал на колени и воскликнул:
– Простите меня, матушка! Сколько вы из-за меня страдали!..
Мать с сыном обнялись и стали плакать. Что же до императрицы Ди, то она опустилась на колени и умоляла императора простить ей ее дерзость.
Сын Неба поклонился императрице и обратился к Чэнь Линю:
– Ваша доброта спасла мне жизнь.
Поистине тот недостоин быть императором, кто, пусть невольно, причинил матери столько страданий!
– Прикажите, государь, Го Хуаю и Чэнь Линю отправиться в ямынь и объявить вашу волю, – сказала императрица Ди. – А Бао-гун устроит все, как надо.
Утром, как только Бао-гуну доложили о прибытии императорских посланцев, он облачился в парадную одежду и вышел им навстречу. Впереди важно шествовал Го Хуай, за ним Чэнь Линь с запечатанным пакетом. Войдя в зал, Го Хуай взял пакет, сломал печать и после здравицы в честь государя, провозглашенной Бао-гуном, стал читать высочайший указ.
«Поскольку дворцовый евнух Го Ган-нянь…»
Го Хуай увидел свое имя и в растерянности умолк. Тогда указ взял у него Чэнь Линь и продолжил чтение:
«…евнух Го Ган-нянь строил козни, творил зло, намереваясь хитростью пробраться к власти, по наущению бывшей государевой наложницы пытался погубить нас, – повелеваем Го Ган-няня и всех виновных строго наказать.
Указ привести в исполнение Бао-гуну – кайфынскому правителю».
Бао-гун еще раз провозгласил здравицу в честь государя и принял указ.
Ван Чжао и Ма Хань сорвали с Го Хуая одежду и чиновничью шапку, поставили его на колени.
– Ну, признавайся, злодей! – грозно крикнул Бао-гун.
О том, что случилось дальше, вам расскажет следующая глава.
Бао-гун усадил Чэнь Линя на почетное место, а сам обратился к Го Хуаю:
– Ну, говори, как хотел погубить государыню Ли и подменил наследника кошкой?!
