Он был так доволен, что даже не спросил, каким образом я превратил его в чернокожего. Меня это чуточку обидело. Уж слишком много Юрка был занят собственной особой и совсем не удивился, что я стал волшебником. Как будто я только и делал всю жизнь, что творил чудеса!
— Я могу тебя расколдовать, — сказал я.
— Потом… Мне так нравится… Очень симпатичное лицо, правда, Мила?
— Да, конечно… — нерешительно согласилась она. — Только я не привыкла видеть тебя вот таким.
Юрка потирал чёрные руки:
— Завтра в школе все мальчишки полопаются от зависти, когда меня увидят! Только ты, Борька, больше никого не делай негритёнком, а то будет неинтересно. Пусть я буду один негр на всю школу!
— Ладно, — согласился я. — Вообще я могу сделать всё, что угодно!
— Например, что? — заинтересовался он.
— Например… например, перенестись на необитаемый остров!
— Очень хорошо! — захлопала в ладоши Мила. — Только не на север — я не люблю, когда холодно.
— В жаркие страны, — предложил Юрка. — На какой-нибудь остров посреди океана!
Я мечтательно сказал:
— Поживём всласть! Так, чтоб совсем не нужно было работать! А то мама каждый день пилит: «Постели кровать, подмети пол, вымой посуду!» Всё работай да работай! Хорошо бы без всякой работы пожить!
— А мы сможем вернуться? — спросила Мила.
— В любую минуту, как только нам надоест. Поехали?
— Поехали! — решительно проговорил Юрка. — А на чём?
— Я и сам не знаю… Закройте глаза! Эй, чур не подсматривать!
Увидев, что они зажмурились, я махнул платком. Что-то загремело и заскрежетало, и сразу наступила полная темнота. Какие-то огни — красные, жёлтые, синие, зелёные — вихрем закружились вокруг нас. Потом огни исчезли, и всё смолкло. В тишине я отчётливо услышал нарастающий шум морского прибоя. Ослепительный луч солнечного света ударил мне в лицо. Я заслонился от солнца ладонью и вдруг увидел, что справа и слева от меня покачиваются какие-то ветки. В ту же секунду я услышал рядом восторженные крики моих приятелей.
— Океан! — задыхаясь от волнения, пищала Мила.
— Пальмы, лианы! — вторил ей Юрик.
— Ананасы!
— Бананы!
Мы стояли, окружённые пышной тропической растительностью. Невидимые птицы свистели и щёлкали в зелени. Пахло какими-то цветами и сыростью. А глубоко внизу, под обрывом, клубилась пена океанских волн. Зеленоватые валы накатывались на скалы и с шумом разбивались о камни. По временам ветер доносил до нас прохладные брызги.
Усталые, изнемогающие от жары, но совершенно счастливые, мы наконец решили отдохнуть в тенистом ущелье, увитом какой-то зеленью.
— Хорошо бы чего-нибудь холодненького сейчас! — сказала Мила, облизывая губы и садясь на камень.
Вы, наверное, догадались, что я сделал. Мои приятели только слабо ахнули, увидев, как в ущелье вдруг появился круглый столик и три удобных мягких кресла. На столе стояли хрустальные блюдца с мороженым и целое блюдо пирожных!
Это был настоящий пир! Таких сладких и вкусных вещей я не едал никогда в жизни. А кругом пели, свистели и щёлкали птицы, мощно шумел прибой, и бесчисленное количество солнечных зайчиков сверкало в волнах океана.
— Больше не могу, объелась, — сказала Мила, блаженно откидываясь на спинку кресла. — Ребята, а мне нравится такая жизнь!
— Ещё бы! — усмехнулся я.
— Вот так бы каждый день! — потянулся в кресле Юрка.
— Ну, каждый день, я думаю, надоест, — вздохнула Мила.
— Ничего, можно привыкнуть, это не алгебра, — сказал я.
Мы помолчали, прислушиваясь к шуму прибоя.
— А что мы теперь будем делать? — спросил Юрка.
— Ничего! — сказал я.
Они недоуменно переглянулись.
— То есть как? — Мила глядела на меня своими широко открытыми серыми глазами.
— А просто так: ни-че-го! Мы зачем сюда, скажите, попали? Чтоб отдохнуть от работы — ведь правда?
— А-а… — разочарованно протянула она.
Юрка почесал пальцем кончик носа и проворчал:
— Странно… Что ж, мы теперь должны вот так сидеть и… всё?
— Угу, — не очень уверенно сказал я. Должен честно сознаться, что и самому мне сидеть без движения было не очень приятно, но теперь отступать было поздно, и я продолжал: — А вам что, не нравится так, что ли?
Мила снова взглянула на мрачного Юрку и тихонько проговорила:
— Н-нет… В общем, нравится…
— Нравится, да не очень, — проворчал Юрка.
Мы умолкли. В тишине было слышно, как внизу шумит океан. Огромная птица с многоцветным, как у павлина, хвостом села на краешек скалы и, склонив набок голову, рассматривала нас круглым глазком. Мы тоже молча рассматривали её. Это длилось долго. Наконец я почувствовал, что мои глаза заволакивает туман, а птица начинает двоиться и троиться. Я начал клевать носом. Но тут Мила вскочила, вспугнув длиннохвостую птицу, и сказала:
— Ребята, вон там среди камней ручеёк. Я вымою посуду.
