– Эдан – один из последних останавливателей времени, – объяснил старик. – Внутри этой оболочки время будет идти своим ходом, а снаружи не пройдет ни секунды, пока кокон не исчезнет. Что происходит на самом деле: под коконом время ускоряется или, наоборот, во внешнем мире замедляется – это загадка для мыслителей, хороший философский вопрос. Но как бы то ни было, для нас тут пройдут целые сутки – а вон тот мотылек едва успеет взмахнуть крылышками.
– Так вы поэтому выглядите настолько старше Кальстаффа? – спросил Гилберт. – Потому что вы жили в пузыре… ну то есть в коконе?
– Гилберт! – одернула его Скайлар.
– Я смотрю, вежливости тебя Кальстафф научить не успел… Но да, я провел немало лишних десятилетий в коконах Эдана. Это состарило меня прежде времени, но и дало возможность многому научиться.
Алхимик принялся помешивать содержимое склянки тонкой металлической палочкой.
– Воспользуйтесь случаем, чтобы отдохнуть, фамильяры, – спокойным, ровным тоном произнес Эдан, впервые нарушивший молчание. – Я же знаю, как тяжел для вас этот поход.
Элдвина уговаривать не пришлось. Хорошенько выспаться в полной безопасности – что может быть лучше? Кот свернулся клубочком на полу, закрыл глаза и через несколько секунд крепко заснул.
Когда Элдвин пробудился после самого спокойного сна в своей жизни, Горный Алхимик тщательно закупоривал пузырек с желтым порошком. Скайлар с Гилбертом уже проснулись. Судя по всему, они времени зря не теряли. Скайлар заканчивала перебирать и раскладывать по местам содержимое своей сумочки. А Гилберт неотрывно смотрел на мотылька: видит око, да язык неймет!
– Готово, – объявил Алхимик. – Никогда прежде не делал я настолько сильного сонного порошка! – Он протянул руку с пузырьком на ладони. – Вот, берите, – сказал он. – Единственный способ усыпить эту тварь – это бросить щепотку порошка ей в глаза.
Скайлар подлетела и взяла стеклянный пузырек в когти.
– А которой из семи голов надо его насыпать? – спросила она.
– Всем семи.
Элдвин почему-то ничуть не удивился. Все, что приходилось делать фамильярам с тех пор, как королева похитила юных волшебников, оказывалось куда труднее, чем выглядело на первый взгляд.
– Порошок действует не на тело, а на мозг, – продолжал Алхимик. – А мозгов у гидры семь. И каждый из них надо усыпить, чтобы вы могли беспрепятственно пройти мимо.
– Как хорошо, что у нас есть Элдвин, владеющий телекинезом! – обрадовался Гилберт.
– Ну-у… э-э-э… вы понимаете… мне кажется, тут нужна точность! – промямлил Элдвин. – Я, конечно, могу попробовать, но, возможно, лучше бы Скайлар подлетела и насыпала…
Голубая сойка порхнула к Элдвину и протянула ему пузырек.
– Думаю, твой телекинез куда надежнее! – отчеканила она.
Элдвин нехотя сунул пузырек в сумочку Джека.
– Что ж, Эдан, – сказал Алхимик, – давай вернемся к нормальному ходу времени!
Гигантская черепаха подняла голову с пола, и прозрачный кокон исчез. За окнами снова закружился снег, а мотылек снова замахал крылышками, будто и не останавливался.
– Знайте же: я помог вам лишь потому, что был в долгу перед Кальстаффом. Когда-то, давным-давно, я причинил ему зло, – произнес Алхимик. – Но теперь мы с ним в расчете, так что и не думайте возвращаться сюда и снова просить моей помощи!
Он повернулся спиной к фамильярам и подошел к двум большим окнам, за которыми ничего не видел. Элдвин с любопытством смотрел на него. Какое такое зло причинил этот великий волшебник Кальстаффу? Что могло лежать тяжким грузом у него на совести все эти годы?
– Спасибо! – сказала Скайлар Эдану, направляясь к двери.
– Вы уж не сердитесь, что он такой неприветливый, – ответила черепаха. – Знайте, мне его суровость не по нраву. Твердость духа и талант у нас с ним сходятся, а вот темпераменты разные. Удачи вам!
Трое фамильяров быстро миновали коридор и вышли наружу, навстречу жестокому холоду, готовые к последнему, самому опасному этапу своего пути. Отсюда им предстояло отправиться на восток через песчаные равнины у подножия гор, той дорогой, которую проложила для них Скайлар, опираясь на карту, начерченную Писарусом. Друзья обогнули подножие тройного пика. Там они увидели еще одну хижину, точно такую же, как у Алхимика, – очевидно, еще одну иллюзию, ловушку для незваных гостей, пришедших с другой стороны. Элдвину сделалось жалко тех путешественников, у кого нет такого востроглазого спутника, как Скайлар.
Спуск с гор оказался куда менее трудным, чем подъем. Сейчас сила тяжести помогала фамильярам. Лапы Элдвина как раз успели привыкнуть к холодному снегу и льду, когда местность вокруг начала меняться. За следующие несколько часов склон мало-помалу превратился в пологое плато, и вокруг с каждым шагом становилось теплее. И вот между пальцами Элдвина начали застревать теплые песчинки.
