— Спорим? На желание, — понесло меня.
Это всё джунгли. С афродизиаками. Дикая природа. Древние инстинкты. Короче, тройку подходящих желаний я уже придумал.
— Ну уж нет. Ты туда какого-нибудь жука вонючего ради выигрыша подбросишь.
— Еще чего!
— Это — сельва. Здесь чистая питьевая вода ценится на вес золота!
— Это если она чистая, — хмыкнул я. — И питьевая.
Она вдруг прикрыла рот рукой и выпучила глаза.
— Ты хочешь сказать, что вода… Что пилот… Что его кто-то… — пролепетала блондинка, глядя на меня с таким ужасом, будто это я: и воду, и пилота. И ее вот-вот, за компанию.
В общем, секретный агент из меня оказался никакой. А я говорил, Боже. Я говорил, что не подхожу для этой миссии!
— Думаю, да, — пришлось признаться мне.
— Какой кошмар! А кто?
— Сейчас положу руку на бутылку, и она мне всё расскажет.
— А ты можешь? — с благоговейным трепетом спросила девчонка.
Вот до чего доводит неокрепшие умы бульварная литература про вампиров и драконов!
— Келли, а на вид ты кажешься взрослой девочкой, — упрекнул я. — Нет, конечно.
— Жаль, — огорчилась она. — Какой кошмар…
— Кошмар, — кивнул я. — Только, пожалуйста…
Блондинка, которая в состоянии о чем-то промолчать, относится к той же категории сказочных персонажей, что эльфы или гномы. Но, может, просьба хоть немного задержит воду в прохудившейся кастрюльке.
— Да, да, конечно, никому ни слова, — она застегнула рот на воображаемую молнию. — Ты думаешь, это кто-то из нас?
— Угу. Тебе не кажется, что авиакатастрофа — не самый простой способ самоубийства? — саркастически полюбопытствовал я.
Она пожала плечами:
— Ну, не знаю… Тавиньо тот еще креативщик, — задумчиво возразила она.
— Ого! Колумбасик у нас уже «Тавиньо»? — почему-то задело меня.
Это всё джунгли. Древние инстинкты. Шкура мамонта, дубина, пещера… Женщина, которую туда нужно притащить.
Блондинка тяжело вздохнула.
— Ты сумочку мою здесь не видел? — спросила она. — Нет? Ну, тогда я пошла искать.
8.Келли
Поздравляю, Келли, тактик из тебя, как из гориллы — балерина! Хорошо, что у Брайана, как положено британскому красавчику чистых кровей, в самомнение и мускулы вложено больше, чем в мозги. Иначе бы он заметил мой неадекватный выпад на счет ценности воды. Ведь решила же: молчать. Сидеть и хлопать ресничками. Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Больше молчишь — красивее выглядишь.
И главное: не нужна была мне эта бутылка. Просто хотелось что-то в руках покрутить, чтобы отвлечься от взгляда Уэйда. Раздражает. Еще сильнее, чем у колумбийца. С тем всё понятно: уже десять раз про себя раздел и пять изнасиловал. А Брайан упрется своими глазищами, и чёрте что у него в это время в голове творится. Может, там и шаром покати, как в пустыне Атакама. А может, компьютер жужжит вентилятором, просчитывает варианты. С этими аристократами никогда ничего неясно. Делают одно, говорят другое, думают третье.
А эти его претензии, а? «Колумбасик у нас уже «Тавиньо»» Вы слышали, нет? Ты летел себе по другому борту, вот и лети дальше… как фанера над Парижем. Как ни крути, а Эндрю из всех попутчиков — самый безопасный. Скромный. Деликатный. Как телок на ярмарке: кто за веревочку поведет, за тем и пойдет. Сейчас главное дать ему пару-другую дельных советов по выживанию. Вскользь, между делом. Чтобы не сильно бросалось в глаза. А он потом из благодарности мне нижеспинье прикроет. Он знает, что такое благодарность.
…О, а вот и сумочка! Забилась под сидение, что стояло следом за моим. Куда бы мне забиться…
…А я — нет. В смысле, не знаю, что такое благодарность. Раздражает меня чертов британец, или нет, но он спас мне жизнь. Даже дважды, учитывая бутылку с ядом. Я медленно выдохнула, повернулась к нему и извиняющимся тоном произнесла:
— Спасибо!
Брайан вздрогнул от неожиданности:
— Не за что, — ответил он и толкнул дверь.
— За то, что спас, — пояснила я, чтобы у него не сложилось неверное представление, что я о выходе.
Дверца съехала вбок, открывая вид на джунгли. Порог зависал примерно на уровне моего роста. Не знаю, чем нам поможет этот цивилизованный выход, из которого и выход так себе, а вход-то точно никакой.
— Ну, лучше поздно, чем никогда, — удовлетворенно прокомментировал мои слова британец.
Я — блондинка. Я молчу. Молчу и хлопаю ресничками: хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. А то опять до чего-нибудь договорюсь.
— Извини, — смиренно повинилась я. — Я была слишком потрясена аварией. И гибелью пилота.
Хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп.
По лицу было видно, что Уэйд готовился сказать какую-то язвительную гадость, но он тоже взял себя в руки и, как положено правильному аристократу, ответил:
— Я понимаю. Рад, что ты заметила.
Снаружи послышалась перепалка между Эндрю и колумбийцем. Не хватало еще, чтобы они сцепились. Американец мне нужен живой и здоровый. А в драке с Отавиу я бы на него не поставила.
— Да что ж они опять не поделили?.. — разделил мою досаду Брайан, и пружинисто спрыгнул вниз, придерживаясь рукой за порог.
