От гостиницы до Музея современного искусства, расположенного на острове Шеппсхольмен, Даша и Славик дошли пешком. Проходя по одноименному мосту Шеппсхольмен, проложенному над водами Риддарфьорда, они невольно остановились, любуясь городом. С моста открывался завораживающий вид на Королевский дворец и водную гладь перед ним. Стокгольм очаровывал красотой и поражал многообразием форм и красок.
Остров утопал в зелени. По дорожкам парка бродили немногочисленные отдыхающие. Вблизи входа в непримечательное двухэтажное здание Музея современного искусства стояли складные столы и стулья.
– Я подожду здесь, – сказал Славик и сел за стол так, чтобы видеть вход в музей.
Даша вошла внутрь здания. Молодая шведка, встречавшая гостей у входа, проводила ее в выставочный зал, который уже заполнили посетители. В стороне за стойкой официант разливал напитки. Даша взяла бокал шампанского и встала у стены, изучая разномастную публику. Она неплохо разбиралась в современном искусстве, регулярно посещала подобные мероприятия и легко могла определить статус каждого из присутствующих. Старики нарочито небрежного вида, похожие на подвыпивших бродяг, поглощавшие канапе и алкоголь без должного пиетета к событию, как правило, оказывались признанными мэтрами в искусстве, сколотившими на нем приличное состояние. Одетые в креативные черные наряды женщины и мужчины неопределенного возраста, в ожидании фуршета обсуждавшие с видом знатоков культурные ценности, были обычными арт-тусовщиками – снобами с неустойчивой психикой. Дамы в вечерних платьях, с торжественным видом прогуливающиеся по залу, попали сюда по счастливой случайности и выглядели неуместно. Люди в дорогих деловых костюмах, которые осматривались со сдержанным любопытством, заехали между делом и интересовались в большей степени публикой, чем выставкой.
Даша прошлась по залу, осматривая экспонаты – фигуры неопределенной формы, установленные на тумбы или подвешенные на длинных нитях к потолку. Выгравированные на металлических табличках надписи на шведском и английском языках раскрывали замысел мастера.
– «Мозг дурака», «Язык сплетника», «Бешеная матка», – читала названия Даша, переходя от одной таблички к другой. Ей быстро надоело и захотелось переместиться в другую часть музея, где размещалась постоянная экспозиция с картинами Пикассо, Дали и Матисса. Даша мысленно поморщилась, но продолжила движение по залу, пытаясь найти Петерссон или Магнелла.
Лена стояла возле серой деформированной сферы, лежавшей на подставке, и разговаривала с худым желчного вида стариком, напоминавшим высушенную воблу. Она заметила Дашу и помахала девушке рукой. Даша подошла.
– Познакомьтесь. Дарья – журналист из Москвы, собирает информацию о нашем бомонде, – Петерссон представила спутнику Дашу. – Господин Берг. Отто Берг.
Берг прищурился и оглядел девушку.
– Москва собирает о нас информацию? Нам следует начинать беспокоиться?
– Речь идет о публикациях в модном глянцевом журнале. Я готовлю материал для новой рубрики о светской жизни европейских столиц.
– Вчера Дарья интервьюировала Эрика Магнелла, – добавила Лена.
– Я почему-то не удивляюсь, – хмыкнул Берг. – А вот и он. Легок на помине.
В зал вошел Магнелл. Даше нравилась его манера двигаться: адвокат шел легко и грациозно, как танцор, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Даша внутренне напряглась, ожидая, как поведет себя Магнелл, увидев ее. У нее оставалась слабая надежда, что он не догадался о вечернем визите.
– Эрик, – негромко окликнула Петерссон.
Магнелл подошел, приветливо поздоровался с Леной и Дашей и сухо кивнул Бергу. Даша заметила азартный блеск в его глазах и почувствовала легкий запах алкоголя.
– Наслаждаетесь прекрасным? – Он наклонился к табличке перед экспонатом на тумбе. – «Печень в тонусе», – весело прочитал он. – Очень эстетично.
– Ты не фанат современного искусства, – рассмеялась Лена.
– Современного искусства? Я бы выразился по-другому. Дарья, а вы обо всем этом что думаете? – Магнелл выразительно обвел взглядом зал и остановил на девушке смеющиеся глаза.
– Полагаю, это аллегория, смысл которой я пока не совсем поняла. Мне это кажется … немного агрессивным, – уклонилась от прямого ответа Даша. Она считала плохим тоном обсуждать творчество автора до завершения мероприятия: о виновнике торжества, как о покойнике на поминках, либо хорошо, либо никак. Сказать что-то хорошее у нее не поворачивался язык.
– Я думал, русские предпочитают агрессию, – неожиданно вставил Берг.
– В утренних новостях я видела сюжеты о поджогах домов для беженцев в Швеции и жестоком убийстве женщины. Похоже, проблема агрессии актуальнее здесь, – заметила Даша. Ей надоели едкие замечания и обидные намеки, которые она слышала в последние два дня.
– Убийстве? – переспросил Магнелл.
– Вы не слушали утренние новости? – удивилась Даша. Она внимательно посмотрела на адвоката, пытаясь понять его реакцию.
