– Во флоте люди часто болеют, и хорошие лекари необходимы, – пояснил Пан Тун.
В эти дни Цао Цао был крайне обеспокоен тем, что в непривычном климате среди его войска распространилась какая-то болезнь, сопровождаемая рвотой. Многие от нее даже умирали. Как же ему было удержаться и не расспросить Пан Туна?
– Система обучения флота у вас превосходна, – сказал ему Пан Тун, – но, к сожалению, в ней не все совершенно.
– Так скажите же, что нужно исправить?
– Хорошо. Я могу вам посоветовать, как добиться, чтобы ваши воины не болели и чтобы все они были готовы к совершению подвигов.
Цао Цао чрезвычайно этим заинтересовался.
– На великой реке Янцзы вода все время то прибывает, то убывает, волны и ветер не утихают, – продолжал Пан Тун. – Воины, рожденные на севере и никогда не плававшие на судах, болеют от непривычной качки. А вот если бы железными цепями соединить все суда по тридцать – пятьдесят в ряд да наложить от одного к другому мостки, то не только люди, но даже кони свободно могли бы передвигаться по ним! Тогда никакие приливы и отливы, никакие волны и ветер не страшны!
– Благодарю вас за прекрасный совет! – радостно воскликнул Цао Цао, вставая с циновки. – Если бы не вы, как бы я разгромил Сунь Цюаня?
– Не стоит благодарности, господин чэн-сян, – ответил Пан Тун. – Это всего лишь мое ничтожное мнение. Решать вы должны сами.
Цао Цао, не теряя времени, вызвал войсковых кузнецов и приказал ковать цепи и скреплять ими суда. Воины, узнав об этом, радовались и ликовали.
Потомки об этом событии сложили такие стихи:
Затем Пан Тун сказал Цао Цао:
– На том берегу многие герои недовольны Чжоу Юйем. Я мог бы уговорить их покориться вам, господин чэн-сян. Если Чжоу Юй останется в одиночестве, вы сможете взять его в плен. А тогда и Лю Бэя нечего будет опасаться!
– Если вы действительно окажете мне такую великую услугу, я представлю доклад Сыну неба, и вам пожалуют должность одного из трех гунов! – воскликнул обрадованный Цао Цао.
– Сделаю я это не ради титула, а ради спасения народа, – сурово ответил Пан Тун. – Но если вы, господин чэн-сян, перейдете реку, будьте осторожны и не чините насилий!
– Я действую от имени неба! – сказал Цао Цао. – Неужели вы думаете, что я допущу насилие над народом?
Пан Тун поклонился ему и попросил охранную грамоту для своей семьи.
– А где живет ваша семья? – спросил Цао Цао.
– На том берегу. Я могу быть уверенным в безопасности семьи лишь в том случае, если получу такую грамоту, – заявил Пан Тун.
Цао Цао повелел написать охранную грамоту, скрепил ее печатью и передал Пан Туну. Тот с поклоном поблагодарил его и сказал:
– Я уеду, и вскоре вы можете выступать. Не ждите, пока об этом узнает Чжоу Юй.
Когда Пан Тун садился в лодку, он увидел какого-то человека в одеянии даоса, с плетеной бамбуковой шляпой на голове. Человек этот удержал Пан Туна за руку и молвил:
– А вы и в самом деле храбры! Хуан Гай хитро придумал свое избиение и послал сюда Кань Цзэ с письмом, а теперь явились и вы со своим планом «цепи»! Но боюсь, что суда не сгорят и все ваши расчеты пойдут прахом! Правда, вам удалось ослепить Цао Цао, но меня-то вам не обмануть.
У Пан Туна от таких слов душа ушла в пятки.
Поистине:
Если вы хотите узнать, кто был этот человек, посмотрите следующую главу.
Пан Тун испуганно обернулся. Перед ним стоял его старый друг Сюй Шу. Это немного успокоило Пан Туна, он огляделся по сторонам – поблизости никого не было – и сказал:
– Жаль, если вы расстроите мой план! Ведь от этого зависит судьба населения восьмидесяти одного округа Цзяннани.
– А какова судьба восьмисот тридцати тысяч воинов, находящихся здесь? – улыбаясь, спросил Сюй Шу.
– Значит, вы действительно хотите расстроить мой план?
