Узнав об этом, Цао Пэй пришел в ярость и приказал военачальнику Сюй Чу с отрядом Тигров немедленно привезти Цао Чжи и его людей.
Сюй Чу с войском отправился в Линьцзы. У городских ворот стража пыталась остановить его, но он перебил всех, кто ему мешал, и прорвался в город. Войдя во дворец, Сюй Чу увидел, что Цао Чжи и братья Дин И лежат пьяные. Он велел их связать и положить на повозку, а потом захватил всех дворцовых чиновников и слуг и отвез их в Ецзюнь.
Прежде всего Цао Пэй приказал обезглавить братьев Дин И. Братья эти, уроженцы княжества Пэй, были известные ученые, и когда их казнили, многие очень сожалели об этом.
Когда мать Цао Пэя, госпожа Бянь, узнала о смерти Цао Сюна, она сильно опечалилась. А весть о том, что схвачен Цао Чжи и казнены братья Дин И, привела ее в смятение. Она поспешила во дворец к Цао Пэю. Сын тотчас же вышел навстречу и почтительно поклонился.
– Твой младший брат Цао Чжи всегда питал пристрастие к вину и был сумасбродом, – со слезами сказала она. – Но не забывай, что вы с ним единоутробные братья. Не убивай его и дай мне спокойно дожить до моей кончины.
– Успокойтесь, матушка, я пощажу его, – отвечал Цао Пэй. – Ведь я сам люблю брата за его таланты, я только хотел предостеречь его от излишней болтовни.
Госпожа Бянь, заливаясь слезами, удалилась к себе в покои, а Цао Пэй прошел в боковой зал дворца и велел привести Цао Чжи.
– Видно, матушка уговорила вас оставить Цао Чжи в живых? – спросил Хуа Синь.
– Именно так, – отвечал Цао Пэй.
– Помните, что, если вы пощадите его, вас ждут беды, – возразил Хуа Синь. – Цао Чжи умен и талантлив, это не какая-нибудь безобидная тварь, живущая в пруду.
– Повеление матушки я не нарушу! – оборвал его Цао Пэй.
– Говорят, что Цао Чжи лишь рот откроет, как уже готово стихотворение, – продолжал Хуа Синь. – Я не очень-то этому верю, но испытайте сами его способности. Если он не оправдает того, что о нем говорят, казните его. А если он действительно так талантлив, тогда пристыдите его, понизьте в звании. Этим вы заткнете рты всем писакам в Поднебесной.
Цао Пэй принял этот совет. Вскоре к нему привели Цао Чжи, который поклонился брату до земли и попросил прощения.
– В семье мы братья по крови, – обратился к нему Цао Пэй, – но в обществе – государь и подданный. Как же ты посмел кичиться своими способностями и нарушать этикет? Ты еще при жизни отца любил перед людьми хвастаться своими сочинениями. А я вот сомневаюсь в твоих талантах! Мне кажется, что за тебя сочиняет кто-то другой. Докажи, что я не прав, сделай семь шагов и сочини стихи! Сочинишь – оставлю тебя в живых; нет – накажу вдвойне!
– Дайте мне тему, – сказал Цао Чжи.
– Смотри сюда! – ответил Цао Пэй, указывая на рисунок, где были изображены два дерущихся быка. – Но у тебя не должно быть слов: «Два быка дрались у стены; один из них упал в колодец и погиб». Понятно?
Цао Чжи отмерил семь шагов, и стихотворение было готово:
Цао Пэй и его сановники были поражены. Но Цао Пэй тут же сказал:
– Стихотворение можно сочинить быстрей, чем сделать семь шагов. Попробуй сочини сразу.
– На какую тему?
– Мы с тобой братья, – бросил Цао Пэй. – Это и будет темой, только не произноси слово «братья».
На одно лишь мгновение задумался Цао Чжи и потом прочитал:
Цао Пэй понял намек и не мог сдержать слез. Тут госпожа Бянь вышла из глубины зала и сказала Цао Пэю:
– За что ты преследуешь своего брата?
– За то, что он нарушает государственные законы! – вскричал Цао Пэй, вскакивая с места. И он приказал понизить Цао Чжи в звании и отныне именовать его Аньсянским хоу.
Этим Цао Чжи был лишен права на владение городом Линьцзы и уехал по приказу Цао Пэя в деревню Аньсян.
Став преемником Вэйского вана, старший сын его Цао Пэй обновил все законы и стал ограничивать волю императора Сянь-ди еще больше, чем это было при Цао Цао.
Обо всем, что происходило в Ецзюне, шпионы доносили в Чэнду, и ханьчжунский ван Лю Бэй, взволнованный этими известиями, решил посоветоваться со всеми гражданскими и военными чинами.
