– Мы в свое время не сумели воспользоваться вашим планом войны против царства У, – сказал Сыма Янь, и в голосе его звучало сожаление. – Но кто же может продолжить то, к чему стремились вы?
– Я умираю и буду искренен с вами до конца. Это великое дело может выполнить только полководец правой руки Ду Юй. Если хотите успешно воевать, поставьте его во главе войска.
– Возвышать мудрых – доброе дело! – сказал Сыма Янь. – Но почему вы сами, называя людей, которые могут быть полезными династии, сжигаете черновики своих докладов и утаиваете от других свои замыслы?
– Потому что я не из тех, кто домогается милостей для себя и незаслуженно выдвигает людей неспособных, – коротко ответил Ян Ху.
Это были его последние слова; вскоре дыхание его оборвалось. Опечаленный Сыма Янь вернулся во дворец и присвоил посмертно Ян Ху звание тай-фу и титул Цзюйпинского хоу.
Население округа Наньчжоу, оплакивая смерть Ян Ху, даже прекратило торговлю на базарах.
Жители Сянъяна, вспоминая о том, что покойный полководец любил бродить в горах Сяньшань, построили там храм и поставили каменную плиту с надписью. В храме четыре раза в год совершались жертвоприношения. Путники, читая надпись на плите, не могли удержаться от рыданий, и плиту эту назвали Плитою слез.
Потомки об этом сложили такие стихи:
Затем цзиньский государь Сыма Янь пожаловал Ду Юйю звание полководца Покорителя Юга и назначил на должность правителя округа Цзинчжоу.
Ду Юй был человеком опытным в военном деле и обладал огромными способностями. К тому же он без устали учился. Особенно любил он читать толкования Цзо Цю-мина[290] к книге «Чуньцю». С этой книгой он никогда не расставался, и даже во время поездок слуги несли впереди «Цзочжуань». За это его прозвали «любителем Цзочжуаня».
Ду Юй навел порядок в Сянъяне и начал готовиться к походу против царства У.
За это время в том царстве многое изменилось. Умер старый полководец Дин Фын, скончался Лу Кан. Однако Сунь Хао не обращал никакого внимания на надвигающуюся опасность и проводил время в пирах и забавах, заставляя присутствовать на них всех придворных сановников. А там за ними неотступно следили десять надсмотрщиков и, подслушивая все разговоры, докладывали о них государю. Тем, кто выражал хоть малейшее недовольство, либо сдирали кожу с лица, либо выкалывали глаза. Сановники жили в постоянном страхе за свою жизнь.
Тем временем цы-ши Ван Сюнь округа из Ичжоу обратился к Сыма Яню с просьбой разрешить ему начать войну против царства У.
«Сунь Хао развратен и жесток, – писал он. – Пришло время покарать его и воссоединить Поднебесную. Но если мы упустим этот момент и на трон династии Сунь вступит достойный правитель, перед нами окажется могущественный противник.
В течение семи лет мы строили корабли; от бездействия они в конце концов сгниют.
К тому же мне около семидесяти лет, и я могу умереть со дня на день.
Ныне у нас есть три необходимых условия для похода против царства У. Если хоть одно из них исчезнет, мы не сможем начать войну. Прошу вас, государь, помнить об этом!»
– Удивительно! – воскликнул цзиньский император, прочитав доклад. – Рассуждения Ван Сюня совпадают с мыслями Ян Ху! Итак, решено!
– А мне довелось слышать, что Сунь Хао снарядил большую армию для похода на север, – заявил ши-чжун Ван Хунь. – Нам, пожалуй, трудновато будет справиться с ним. Подождем еще годик, – может быть, Сунь Хао заболеет, и это облегчит нам наступление.
Цзиньский правитель согласился и приказал временно прекратить приготовления к войне. С этих пор он большую часть времени проводил во внутренних покоях за игрой в шахматы с ми-шу-чэном Чжан Хуа.
Однажды приближенный сановник доложил Сыма Яню, что с границы доставлен доклад полководца Ду Юйя.
Ду Юй писал:
