– Распространите слух, что вы посылаете один отряд захватить Суаньцзао и Ецзюнь, а другой – на Лиян, якобы с целью отрезать Юань Шао путь к отступлению. Он испугается и пошлет туда подкрепление. А мы, пока войско Юань Шао будет на марше, разгромим его лагерь. Враг будет разбит, вне всякого сомнения!
Когда Юань Шао со всех сторон стали доносить о готовящемся двойном нападении, он послал Юань Шана с большим войском на помощь в Ецзюнь, а Синь Мина в Лиян.
Как только эти войска ушли, Цао Цао атаковал лагерь Юань Шао, воины которого потеряли всякую охоту сражаться и обратились в повальное бегство. Сам Юань Шао не успел даже облачиться в латы. Он вскочил на коня в простой одежде, с повязкой на голове. Сын его Юань Тань не отставал от него.
За ними погнались Чжан Ляо, Сюй Чу, Сюй Хуан и Юй Цзинь. Юань Шао переправился через реку так поспешно, что забыл о своих книгах, бумагах, повозках, золоте, тканях. С ним бежали только восемьсот всадников. Воинам Цао Цао догнать его не удалось. Они захватили все брошенные вещи и убили более восьми тысяч человек. Кровь лилась ручьями, утонувших в реке было великое множество. Цао Цао одержал большую победу. Захваченные драгоценности он раздал своим воинам и военачальникам.
Цао Цао извлек из бумаг пачку писем. Это была секретная переписка между Юань Шао и его тайными единомышленниками в Сюйчане.
– Запишите все имена и накажите изменников! – советовали Цао Цао приближенные.
– Не нужно, – возразил Цао Цао. – Когда Юань Шао был могуществен, я сам не знал, как от него защититься. Чего же требовать от других!
Бумаги он велел сжечь и больше об этом не упоминать.
Между тем, когда армия Юань Шао обратилась в бегство, Цзюй Шоу, находившийся в темнице, не мог скрыться. Его захватили и привели к Цао Цао. Тот давно его знал.
– Я не покорюсь! – еще издали закричал Цзюй Шоу.
– Юань Шао по глупости своей не пользовался вашими советами, – сказал ему Цао Цао. – Почему вы так упорствуете в своем заблуждении? Если бы я мог привлечь вас на свою сторону раньше, мне не пришлось бы беспокоиться о Поднебесной!
Цао Цао милостиво обошелся с пленником и оставил его в своем лагере. Но Цзюй Шоу похитил коня и хотел бежать к Юань Шао. Тогда Цао Цао в гневе велел его казнить.
До последнего вздоха Цзюй Шоу сохранял присутствие духа.
– Увы! Я сгоряча убил честного человека! – горевал Цао Цао и приказал с почестями похоронить Цзюй Шоу.
«Здесь похоронен благородный и непоколебимый Цзюй Шоу» – так гласила надгробная надпись на могиле.
Потомки воспели Цзюй Шоу в стихах:
Вслед за тем Цао Цао отдал приказ о нападении на Цзичжоу.
Поистине:
На чьей стороне оказалась победа, вы узнаете из следующей главы.
Воспользовавшись поражением Юань Шао, Цао Цао привел в порядок свои войска и бросился в погоню за врагом.
Юань Шао, в одной рубахе и головной повязке, бежал на северный берег реки в Лиян. У него теперь оставалось всего восемьдесят всадников.
Из лагеря навстречу ему выехал да-цзян Цзян И-цюй, которому Юань Шао поведал обо всем происшедшем. Воины Юань Шао, узнав о том, что их полководец жив, снова стали собираться к нему, как муравьи.
Юань Шао решил возвратиться в Цзичжоу. В пути ему пришлось остановиться на ночлег в пустынных горах. Поздней ночью до слуха Юань Шао, находившегося в шатре, донесся плач. Юань Шао вышел из шатра. Плакали воины, потерпевшие поражение, рассказывая друг другу о горечи похорон и гибели братьев, о расставании с товарищами и потере родных. Они ударяли себя в грудь и, рыдая, восклицали:
– О, если бы он послушался Тянь Фына, разве мы испытали бы столько горя!
– Да, я не слушался Тянь Фына, – с раскаянием прошептал Юань Шао, – и вот теперь армия моя разбита, военачальники погибли. Как мне смотреть людям в глаза?
На следующий день их встретил Фын Цзи со своим отрядом.
– Что мне делать? – были первые слова, с которыми обратился к нему Юань Шао. – Я не послушался Тянь Фына и потерпел поражение! Мне стыдно встретиться с этим человеком!
– А вы знаете, когда Тянь Фын в темнице узнал о вашем поражении, он от радости захлопал в ладоши и воскликнул: «Разве вышло не так, как я предсказывал?»
– Болван! – вспылил Юань Шао. – Он еще смеет насмехаться надо мной! Убить его!
