Вот уж поистине говорится:
О дальнейшей судьбе Юань Шао вы узнаете в следующей главе.
Итак, Дун Чжо хотел убить Юань Шао, но Ли Жу остановил его словами:
– Пока решение не принято, убивать Юань Шао безрассудно.
Дун Чжо опустил свое оружие. Юань Шао с обнаженным мечом в руке поклонился сановникам и поспешно выехал через восточные ворота в Цзичжоу.
– Твой племянник грубиян, – сказал Дун Чжо тай-фу Юань Вэю, – но ради тебя я прощаю его. Скажи, что ты думаешь о низложении императора?
– Ваше намерение правильно, – ответил ему Юань Вэй.
– Так пусть же будут наказаны по военным законам те, кто осмелится противиться этому! – заявил Дун Чжо.
Перепуганные сановники в один голос изъявили покорность, и пир на том окончился. Когда все разошлись, Дун Чжо спросил своих приближенных Чжоу Би и У Цюна:
– Как вы относитесь к тому, что Юань Шао удалился?
– Юань Шао покинул пир разгневанный, – сказал Чжоу Би, – и если вы будете слишком притеснять его, это может вызвать волнения по всей Поднебесной. Ведь сторонники Юаней, обязанные этому роду благодеяниями из поколения в поколение, найдутся повсюду, и, если Юань Шао соберет храбрецов и поднимет восстание, вы потеряете Шань-дун. Лучше смените гнев на милость, испросите для него должность правителя округа, и он не станет чинить вам никакого зла.
– Юань Шао любит строить планы, хотя у него и не хватает решимости их выполнять, – добавил У Цюн. – Его нечего бояться. Но все же стоит дать ему должность и этим снискать расположение народа.
Дун Чжо последовал советам своих приближенных и в тот же день послал гонца к Юань Шао, предлагая ему занять пост правителя Бохая.
В день новолуния девятого месяца император был приглашен в зал Обильной добродетели, где собралось много гражданских и военных чинов. Дун Чжо, обнажив меч, заявил собравшимся:
– Сын неба слаб и не способен управлять Поднебесной. Слушайте акт его отречения.
И он приказал Ли Жу читать.
Когда Ли Жу окончил чтение, Дун Чжо приказал свести императора с трона, снять с него пояс с печатью и заставить его, преклонив колена, признать себя подданным и обещать повиноваться законам.
Вдовствующей императрице велено было снять мантию и ждать прощения. Император и императрица громко зарыдали, слезы их разжалобили всех сановников, а один из них, стоявший у самых ступеней трона, гневным голосом воскликнул:
