Потомки сложили стихи, рассказывающие, как Сюй Шу, не слезая с седла, расхвалил Чжугэ Ляна:
После этого Сюй Шу попрощался с Лю Бэем и уехал. Теперь Лю Бэй полностью осознал то, что ему сказал в свое время Сыма Шуй-цзин. Подобно человеку, только что очнувшемуся от глубокого сна, возвращался Лю Бэй со своими военачальниками в Синье. Здесь он приготовил дары и вместе с братьями Гуань Юйем и Чжан Фэем собрался в Наньян к Чжугэ Ляну.
Между тем Сюй Шу, взволнованный расставанием с Лю Бэем и опасаясь, что Чжугэ Лян не пожелает покинуть горы, по пути сам заехал к нему. Чжугэ Лян поинтересовался причиной его прихода.
– Я служил Лю Бэю, – сказал ему Сюй Шу, – но Цао Цао бросил в темницу мою матушку, и она призывает меня к себе. Я не могу не поехать. Но перед отъездом я рассказал о вас Лю Бэю, и он очень скоро посетит вас. Надеюсь, вы не откажете развернуть свои великие таланты, чтобы помочь ему! Это было бы для него великим счастьем!
– Так, значит, вы сделали меня жертвой в своем жертвоприношении? – с раздражением произнес Чжугэ Лян.
Он сердито встряхнул рукавами халата и вышел, а пристыженный Сюй Шу сел на коня и уехал в Сюйчан к своей матушке.
Вот уж поистине:
О том, что было дальше, вы узнаете в следующей главе.
Итак, Сюй Шу прибыл в Сюйчан. Узнав о его приезде, Цао Цао сказал Сюнь Юйю, Чэн Юйю и другим своим советникам, чтобы они встретили Сюй Шу. Тот предстал перед Цао Цао и низко поклонился.
– Почему вы, такой талантливый ученый, унизили себя службой Лю Бэю? – сразу же спросил у него Цао Цао.
– В молодости я долго скитался по рекам и озерам, скрываясь от опасности, и случайно попал в Синье, где и сдружился с Лю Бэем, – пояснил Сюй Шу. – Но так как матушка моя здесь, а я очень люблю ее, я не смог преодолеть угрызений совести.
– Зато теперь вы можете сколько угодно заботиться о вашей матушке, и у меня будет возможность получать ваши наставления, – сказал Цао Цао.
Сюй Шу с благодарностью поклонился и немедленно отправился повидаться с матерью. Со слезами на глазах он поклонился у ее дверей.
– Ты зачем здесь? – удивилась старушка.
– Я приехал сюда по вашему письму, – ответил Сюй Шу.
– Ты скверный сын! – разгневалась старуха, ударив кулаком по столу. – Бродяга! Сколько лет я учила тебя уму-разуму, а ты стал еще хуже, чем был! Ты читаешь книги, и тебе должно быть известно, что верность господину и сыновнее послушание не могут существовать без ущерба для обеих сторон! Разве ты не знал, что Цао Цао – обманщик и злодей, а Лю Бэй гуманный и справедливый человек? Ведь он потомок Ханьского дома, и ты служил достойному господину! Ох и глупец же ты! Ну как ты мог из-за подложного письма покинуть свет ради тьмы! Какими глазами мне смотреть на тебя? Ты опозорил своих предков! Напрасно ты живешь на свете!
Сюй Шу повалился ей в ноги, не смея поднять глаз. Она скрылась за ширмами, и через минуту вбежал слуга с криком:
– Госпожа повесилась!
Сюй Шу бросился на помощь, но поздно – матушка его уже испустила дух.
Твердость матушки Сюй Шу потомки прославили в стихах:
