Мын Хо в своем лагере ожидал победоносного возвращения Утугу, но вместо этого вдруг прибежала тысяча маньских воинов, и они рассказали, что войска Утугу окружили Чжугэ Ляна в долине Извивающейся змеи и просят у князя Мын Хо поскорее прислать подмогу.
– Мы – воины из местного дуна, – добавили пришельцы. – Враг держал нас в плену, и вот наконец нам удалось уйти к вам…
Обрадованный Мын Хо выступил без промедления. Но, подходя к долине Извивающейся змеи, он увидел море огня и понял, что попался в ловушку.
Князь хотел отступить, но на него с двух сторон ударили Чжан Ни и Ма Чжун. Мын Хо приготовился к бою, но в этот момент позади раздались крики, и маньские воины, среди которых не менее половины были переодетые враги, начали хватать людей Мын Хо. Князь вырвался из окружения и ушел в горы. Там ему повстречались люди, катившие небольшую коляску, а в той коляске сидел человек в шелковой повязке на голове, в одежде даоса, с веером из перьев в руке. Мын Хо узнал Чжугэ Ляна.
– Стой, злодей! – закричал Чжугэ Лян. – Что ты теперь скажешь?
Мын Хо повернул коня и бросился прочь, но кто-то преградил ему дорогу – это был военачальник Ма Дай. Не успел князь опомниться, как Ма Дай взял его в плен.
В это время Чжан И и Ван Пин ворвались в лагерь Мын Хо и захватили всех его родных, в том числе жену его Чжуюн.
Возвратившись к себе в лагерь, Чжугэ Лян вошел в шатер, вызвал своих военачальников и сказал:
– Я видел, что в песчаной долине Извивающейся змеи есть всего лишь одна дорога, по сторонам долины высятся отвесные каменные скалы, и нигде нет ни одного дерева. Поэтому я приказал Ма Даю расставить в долине закрытые повозки, выкрашенные черным лаком. В повозках были ящики, в которых находились изготовленные мною заранее «дилэй», начиненные огневым зельем.
В каждой повозке было по девять «дилэй», и расставлены были повозки на 30 шагов друг от друга.
К ним были подведены бамбуковые трубки, наполненные горючим веществом, которое служило запалом. При взрыве этих «дилэй» сотрясаются горы, раскалываются камни.
А Чжао Юню я приказал расставить рядами у входа в долину повозки с хворостом и в горах заготовить бревна и камни.
Вэй Янь должен был заманить Утугу и воинов ратановых лат в долину. Вэй Янь вышел из долины, а врага заперли там и сожгли.
«То, что спасает от воды, не спасает от огня» – это мне было известно. Ратановые латы защищают от стрел и мечей, но эти латы пропитаны маслом и прекрасно горят.
Чем же можно было еще уничтожить маньское войско, как не огнем?
Виноват я в том, что не оставил в живых ни одного человека из государства Угэ и у них не будет потомства!
Изумленные военачальники почтительно поклонились Чжугэ Ляну и сказали:
– Вашу мудрость невозможно постичь даже духам и демонам!
Затем Чжугэ Лян велел привести князя Мын Хо. Тот опустился перед ним на колени, но Чжугэ Лян приказал развязать его и угостить вином.
Подозвав к себе чиновника, ведавшего вином и устройством пиров, Чжугэ Лян отдал ему приказание.
Мын Хо, его жена Чжуюн и младший брат Мын Ю вместе с правителем дуна Дайлай и другими приближенными князя пировали в отдельном шатре.
В это время к ним вошел некто и сказал, обращаясь к Мын Хо:
– Чэн-сян не желает тебя видеть и приказал мне отпустить на свободу вас всех. Можешь снова собирать войско и воевать! А сейчас уходи!
– С древнейших времен не случалось, чтобы семь раз брали в плен и семь раз отпускали, – со слезами воскликнул Мын Хо. – Хотя я и чужеземец, я знаю, что такое долг и этикет!
В сопровождении тех, кто был с ним, Мын Хо на коленях подполз к шатру Чжугэ Ляна и, разорвав на себе одежду, стал просить прощения:
– Чэн-сян, я покоряюсь! Все мои сыновья и внуки будут благодарны тебе за милосердие!
– Итак, ты покоряешься? – переспросил Чжугэ Лян.
– Да!
Тогда Чжугэ Лян пригласил Мын Хо в свой шатер и устроил в его честь большой пир. Затем он указом назначил Мын Хо правителем дуна и вернул ему все отнятые у него земли. Мын Хо и его люди были глубоко тронуты добротой Чжугэ Ляна и ушли, пританцовывая от радости.
Потомки воспели Чжугэ Ляна в стихах:
Чжан-ши Фэй Вэй пришел к Чжугэ Ляну и сказал:
– Вы, господин чэн-сян, покорили маньские земли. А теперь надо посадить чиновников, которые управляли бы этими землями.
– Это связано с тремя трудностями, – возразил Чжугэ Лян. – Во-первых, если оставлять здесь чиновников, кормиться им будет нечем. Во-вторых, если маньские люди будут постоянно видеть тех, кто погубил их родных, начнутся волнения и убийства. И в-третьих, местное население не будет доверять нашим чиновникам. А если я здесь никого не оставлю, то и провиант возить не придется, и хлопот лишних не будет.
