– Помните, как радовался Вэнь-гун, когда чуский правитель казнил Дэ Чэня? Не казните верного слугу! – вскричал он. – Не предавайте смерти умного человека в то время, когда власть ваша в Поднебесной еще не утвердилась!
– Я помню и о том, как в старину Сунь У, неуклонно применяя законы, одерживал победы в Поднебесной, – со слезами отвечал Чжугэ Лян, – и если не блюсти закон в наше время, когда по всей стране идут войны, значит быть слабее врага. Ма Шу должен быть казнен.
Вскоре воины положили у ступеней отрубленную голову Ма Шу. Взглянув на нее, Чжугэ Лян зарыдал.
– Военачальник Ма Шу преступил военный закон, и за это вы его казнили, – произнес Цзян Вань. – Так почему же вы плачете?
– Я плачу не о Ма Шу, – отвечал Чжугэ Лян. – Мне вспомнилось, как наш прежний государь перед кончиной в Байдичэне сказал мне: «Ма Шу не годен для большого дела». Государь был прав, и я не могу простить себе своей глупости…
Так кончил свою жизнь военачальник Ма Шу тридцати девяти лет от роду. Произошло это в пятом месяце шестого года периода Цзянь-син[54].
Потомки сложили об этом такие стихи:
После того как отрубленную голову Ма Шу показали во всех лагерях, Чжугэ Лян велел пришить ее к телу и похоронить останки. Чжугэ Лян сам прочитал жертвенное поминание и распорядился ежемесячно выдавать пособие семье Ма Шу.
Затем Чжугэ Лян написал доклад и велел советнику Цзян Ваню доставить его императору Хоу-чжу. В докладе Чжугэ Лян просил освободить его от должности чэн-сяна.
Прибыв в Чэнду, Цзян Вань вручил доклад государю. Приближенный сановник прочитал послание вслух:
Хоу-чжу, выслушав доклад, произнес:
– Победы и поражения – обычное дело воина. Почему чэн-сяну вздумалось докладывать нам об этом?
– Я слышал, что для того, кто облечен государственной властью, важней всего требовать исполнение законов, – промолвил ши-чжун Фэй Вэй. – Если никто не будет подчиняться законам, как же тогда управлять? Чэн-сян сам потерпел поражение, и его долг просить о наказании.
Подумав, Хоу-чжу решил понизить Чжугэ Ляна в звании до военачальника правой руки, но оставил его при исполнении обязанностей чэн-сяна и главного полководца.
С указом к Чжугэ Ляну в Ханьчжун поехал Фэй Вэй.
Передавая указ чэн-сяну, Фэй Вэй боялся обидеть его и потому начал с поздравлений:
– Знаете ли вы, как радовался народ, когда пришла весть о том, что вы заняли четыре уезда!
– Что вы болтаете! – медленно проговорил Чжугэ Лян, меняясь в лице. – Взять и отдать – это еще хуже, чем вовсе не взять! Ваше поздравление звучит как насмешка!..
– Но вы захватили Цзян Вэя, и Сын неба очень этому обрадовался, – торопливо поправил себя Фэй Вэй.
– Разгромленное войско возвращается из похода, не заняв у противника ни одного вершка земли! В этом я виноват! – с болью вскричал Чжугэ Лян. – Царству Вэй мало ущерба от того, что я увел к нам Цзян Вэя!
– Но, господин чэн-сян, под вашей властью несметное войско, и вы можете еще раз выступить против царства Вэй! – отвечал Фэй Вэй.
– Мы пришли в долину Цигу и горы Цишань с войском, превосходящим силы врага, и все же не сумели одержать победу, – возразил Чжугэ Лян. – Это доказывает, что победа зависит не от числа войск, а от способностей полководца. Ныне я намерен сократить армию, но поднять ее боевой дух и заставить каждого воина осознать, что он делает, и относиться с уважением к законам. Я сам буду действовать по-иному! Если этого не добиться, никакой пользы государству не будет и от самой многочисленной армии. Отныне и впредь я буду полагаться на людей, которые думают о судьбе государства и сурово судят меня за промахи и недостатки. Только так можно совершать великие подвиги и объединить Поднебесную!
