Дней через десять в бывшую столицу царства Шу прибыл Цзя Чун. Он обратился к населению с воззванием. Постепенно начало восстанавливаться спокойствие. Вэй Гуань получил приказ охранять Чэнду; Хоу-чжу отправили в столицу царства Вэй – Лоян. Его сопровождали только шан-шу-лин Фань Цзянь, ши-чжун Чжан Шао, дай-фу Цзяо Чжоу и ми-шу-лан Цюэ Чжэн. Ляо Хуа и Дун Цюэ не выходили из дома, ссылаясь на болезнь. Вскоре они умерли с горя.
В это время после пятилетнего периода Цзин-юань вэйский государь установил новый период своего правления под названием Сянь-си[107] – Повсеместное спокойствие.
Весной, в третьем месяце этого же года, полководец царства У Дин Фын, выступивший было на помощь царству Шу, увел свое войско обратно, после того как узнал, что царство Шу прекратило свое существование.
Чжун-шу-чэн[108] Хуа Хэ однажды сказал правителю царства У Сунь Сю:
– Царства У и Шу были близки, как губы и зубы. Теперь мы остались одни. Боюсь, что Сыма Чжао вот-вот нагрянет на нас. Государь, следует подумать об обороне.
По его совету Сунь Сю присвоил Лу Кану, сыну умершего полководца Лу Суня, звание Покорителя Востока и приказал ему охранять подступы к реке Янцзы со стороны округа Цзинчжоу. Полководец левой руки Сунь И получил приказ охранять горные проходы в области Наньсюй и соорудить несколько сот укрепленных лагерей вдоль реки Янцзы. Во главе всех войск царства У был поставлен старейший военачальник Дин Фын.
Подданный царства Шу, цзяньнинский тай-шоу Хо Гэ три дня рыдал, обратившись лицом к западу, когда до него дошла весть о захвате вэйцами Чэнду.
– Почему бы и нам не сдаться, если уж ханьский государь лишился престола? – говорили ему военачальники.
– Я не знаю, каково положение нашего государя, – со слезами отвечал им Хо Гэ. – Если вэйский правитель примет его с почестями, тогда и мы покоримся, а если нашего государя опозорят, ни за что не сдадимся! Ведь сказано: «За позор господина расплачивается смертью его слуга»!
Военачальники согласились, и Хо Гэ отправил гонца в Лоян, чтобы разузнать, как себя чувствует Хоу-чжу.
Вскоре после прибытия Хоу-чжу в Лоян туда возвратился и Сыма Чжао. Он не замедлил упрекнуть покоренного государя царства Шу:
– Вы предавались разврату, отстраняли от должностей людей мудрых и совершенно развалили управление государством. По закону вас следовало бы казнить!
Хоу-чжу задрожал, лицо его сделалось землистого цвета. Гражданские и военные чиновники обратились к Сыма Чжао:
– Ведь он больше не управляет государством и покорился вам без сопротивления. Пощадите его!
Сыма Чжао простил Хоу-чжу его вину, пожаловал ему титул Аньлэского гуна, подарил сто слуг и служанок и приказал выдавать на расходы деньги и десять тысяч кусков шелка ежемесячно. Сын Хоу-чжу по имени Лю Яо, а также сановники Фань Цзянь, Цзяо Чжоу и Цюэ Чжэн получили титулы хоу.
А евнух Хуан Хао за то, что он приносил вред государству и обирал народ, был казнен на базарной площади.
Хо Гэ, узнав о том, что Хоу-чжу получил новый титул, тоже решил сдаться Сыма Чжао со всем своим войском.
На следующий день Хоу-чжу явился к Сыма Чжао, чтобы еще раз поблагодарить его за милости. Сыма Чжао устроил в честь его пир. Перед началом пиршества играла музыка, и были сыграны вэйские пьесы. Шуские сановники сидели мрачные, и только один Хоу-чжу был очень доволен.
Тогда Сыма Чжао велел исполнить шускую музыку. Шуские сановники, слушая ее, роняли слезы. А Хоу-чжу веселился как ни в чем не бывало.
Когда гости слегка опьянели, Сыма Чжао сказал, обращаясь к Цзя Чуну:
– Вот видишь, до чего дошла беспечность этого низложенного правителя! Будь жив сам Чжугэ Лян, и он ничего не смог бы с ним поделать! Так что уж говорить о Цзян Вэе! – И он обратился к Хоу-чжу: – Много ли вы думаете о царстве Шу?
– Сейчас, например, вовсе не думаю – я веселюсь! – ответил тот.
Вскоре Хоу-чжу встал и вышел сменить платье. Цюэ Чжэн последовал за ним и по дороге во флигель шепнул:
– Почему вы, государь, сказали, что не думаете о своем царстве? Если Сыма Чжао еще раз спросит вас, заплачьте и отвечайте: «Могилы моих предков далеко отсюда, и сердце мое все время стремится на запад». Цзиньский гун пожалеет вас и отпустит домой.
Хоу-чжу запомнил слова Цюэ Чжэна и, вернувшись в пиршественный зал, занял свое место на циновке. Сыма Чжао заметил, что Хоу-чжу совсем опьянел, и снова спросил его:
– Ну как, думаете вы о Шу?
Хоу-чжу повторил слова Цюэ Чжэна, но заплакать не мог – не было слез, и он просто закрыл глаза.
– Наверно, Цюэ Чжэн подсказал вам, что ответить на мой вопрос? – спросил Сыма Чжао.
– Вы угадали! – Хоу-чжу открыл глаза и уставился на Сыма Чжао.
Сыма Чжао и его приближенные рассмеялись. Такая откровенность тронула Сыма Чжао, и он перестал относиться к Хоу-чжу с недоверием.
Потомки об этом сложили такие стихи:
