— Будет больно, — с мрачным видом предупредил меня муж.
Я не поверила.
Его легкое проникновение восхитительно растягивало меня, пальцы ощущались так хорошо… пока мужчина с силой не протолкнул их глубже. Я вскрикнула от резкой острой боли, пронзившей меня, и тут же сдвинула ноги.
— Сейчас все пройдет, — губы мужчины коснулись моей щеки, сцеловывая выступившие слезы. Вытащив из меня пальцы, он дал мне время прийти в себя. Тихо всхлипывая, я старалась не поддаваться охватившим меня дурным мыслям. От сладкого возбуждения не осталось и следа, поэтому спустя несколько минут оборотень снова принялся ласкать мое тело, чтобы заставить тлеющие угли моей страсти вновь разгореться.
— Больно больше не будет, — он серьезно посмотрел в глаза. — Я клянусь.
И на этот раз я поверила.
Мое тело вновь жаждало его, и когда я снова начала жалобно просить о большем, никаких пальцев больше не было. Ларсон лег на меня, заставив обхватить его ногами. Его греховный жезл прижался к моему входу, создавая восхитительное давление, от которого мое нетерпение выросло в несколько раз. И когда мои стоны стали громче, муж одним резким движением овладел мной.
Я задохнулась, а перед глазами разлилась алая пелена. Настолько хорошо мне еще не было. Никогда в жизни. А когда Ларсон, дав мне привыкнуть к его размерам, начал двигаться, я не сдержалась и поддерживала криком каждый его толчок. И разум подсказывал, что мне попался на редкость терпеливый и заботливый муж. Мне действительно повезло с ним. Каждое следующее движение было приятнее предыдущего. Все внутри меня трепетало в каком-то предвкушении, и когда наслаждение стало невыносимым, оно прорвалось наружу, пронзив меня от макушки до кончиков пальцев. Это было настолько хорошо, что мои ногти глубоко вонзились в спину Ларсона. Когда он протяжно зарычал, я решила, что это от боли, но стоило лишь взглянуть в его искаженное экстазом лицо, чтобы сделать правильные выводы. А в следующий миг медовые глаза загорелись изумрудным светом, а его зубы с такой силой сомкнулись на моей ключице, что я закричала. На этот раз от боли.
Первой мыслью после пробуждения было — Ларсон поставил на меня метку. Связал нас неразрывной нитью, которая может быть только между двумя сильно любящими друг друга оборотнями. Было ли это признанием его чувств? Если так, что я могла не опасаться жестокости и несправедливости с его стороны. Муж скорее отгрызет себе руку, чем навредит мне каким-либо образом.
Мое обнаженное тело прижималось к горячему боку моего оборотня. Мышцы приятно болели после бурной ночи, а при одном воспоминании о том, как Ларсон овладел мной, между ног снова пробудилась требовательная пульсация. Но как должна вести себя женщина в таких случаях? Просто ждать, когда мужчина захочет и потребует супружеский долг? Или мне позволялось проявить инициативу?
Я повернулась к мужу, который все еще крепко спал. Огонь в очаге погас, и моего носа коснулся прохладный сквозняк. Из многочисленных щелей дуло, и вылезать из-под одеяла не было никакого желания. Одной рукой Ларсон крепко прижимал меня к себе, будто хотел чувствовать рядом даже во сне. Его твердый корень печали упирался мне в бедро, выдавая возбуждение и, Луна Великая, это было неожиданно приятно — знать, как я действовала на этого мужчину.
Мой альфа тихо вздохнул во сне, и я улыбнулась, разглядывая его. Муж был действительно красив, и мне повезло, что мне достался такой привлекательный оборотень. Под его гладкой кожей чувствовались тугие мышцы и, не удержавшись, я провела пальцем по гладкому, поцелованному солнцем плечу. В следующий миг медовые глаза распахнулись. Ларсон уставился на меня и, судя по всему, пытался вспомнить, что произошло накануне. Но даже если бы он не помнил, в его взгляде не должно было быть столько ужасающего холода. Еще вечером я чувствовала на себе его безграничную любовь, а теперь от нее будто не осталось и следа.
— Милый, — испуганно пискнула я убрала руку. Может, я изначально была права, и женщине не следовало проявлять инициативу? Ларсон разозлился, что я до него дотронулась?
— Я тебе не милый, — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы.
— Прости, — выдохнула я, не понимая причину столь разительной перемены. — Я больше так не буду.
— Не будешь что? — спросил он.
Я замотала головой. Глаза обожгло слезами.
— Ларсон, — тихо всхлипнула я и натянула одеяло до самого носа, внезапно остро почувствовав свою наготу. — Что происходит?
— То, что должно.
— О чем ты? — жалобно спросила я. — Почему ты такой злой?
— Потому что я получил то, что хотел, — альфа встал с кровати и, повернувшись ко мне спиной, начал неспешно одеваться.
— Получил?
— Да. Моей целью было забрать тебя из семьи и поиметь.
— Поиметь?
Я могла только переспрашивать, смысл его ответов до меня не доходил. В ушах шумело.
— Вот именно, — повернувшись, альфа окатил меня презрением. — И все получилось четко по плану. Больше, Эмбер, ты мне не нужна.
— Как это не нужна? Я твоя жена.
— Больше нет, я от тебя отказываюсь.