— Карлос совершил ужасный поступок. И поплатился за него. Я так же, как и вы, волнуюсь за него и желаю, чтобы он поправился. Но ни на мгновение не перестану винить вас всех в том, что вы позволили ему это сделать.
— Эмбер права, — сухо произнес дядя Джаред. — Он должен принять расплату.
— Что?! — пискнула тетя Таша. — Но ведь он твой сын!
— Именно потому, что он мой сын! Он должен с достоинством принять расплату за то, что совершил! И уж если выживет, то начать жизнь с чистого листа. С чистой совестью.
— Лэри? — обратился ко мне врач, которого я даже не заметила в пылу перепалки. — Вы заполнили бумаги?
В формуляр я внесла только свое имя, засомневавшись в том, как записать своего мужа. Поэтому отрицательно качнула головой.
— Простите, меня отвлекли.
— Мы перевели пациента в отдельную палату. Вы можете его навестить.
Мои родные тут же зашептались, гадая, о ком идет речь и что случилось за те несколько часов, что меня не было дома. Но я старалась не смотреть на них и твердым шагом поспешила следом за доктором.
Меня привели в крыло, где было на удивление тихо. Лишь пищали едва слышно какие-то приборы. Дежурная медсестра на посту читала газету, и при нашем появлении даже не посмотрела, кто пришел.
— Изначально мы хотели положить вашего супруга в реанимацию, — сказал доктор. — Но после того, как пулю извлекли, у него началась стремительная регенерация. Организм очень сильный и, похоже, этому волку здорово хочется жить.
При этом мужчина бросил на меня такой странный взгляд, что я поспешно прикрыла грудь руками. Кто знает, насколько просвечивала больничная сорочка. У меня не было возможности посмотреть в зеркало.
Врач усмехнулся и бросил взгляд в бумаги, которые забрал у меня.
— Вы так и не написали, кто это сделал, — он внезапно нахмурился. — Вы вообще почти ничего не написали. Скажите, вы действительно его супруга?
— Действительно, — уверенно кивнула я. — Мы всего пару дней как поженились и еще не успели узнать друг о друге такие подробности, как группа крови и наличие хронических болезней.
— Об этом обычно узнают до свадьбы, — доктор остановился и окинул меня подозрительным взглядом. — У вас есть какие-то доказательства?
— Брачная метка, — мне не понравилась настойчивость этого мужчины. Какая ему разница, кем я прихожусь Ронану? Я, по сути, доставила его в больницу, значит, не замышляю против него плохого.
Однако, доктор так не считал.
— Супруга, значит, — его взгляд метнулся к моему запястью, где действительно вился характерный узор. — И, смею предположить, вашу свадьбу устроили ваши родители по древнему обычаю. Вы ранее не были знакомы с женихом?
— Не была, — подтвердила я.
— И вам настолько не понравилась ваша жизнь в браке, что вы решили стать вдовой, — доктор задумчиво пожевал губу. — А потом испугались и доставили своего благоверного в больницу.
Что?
Он решил, что это я подстрелила Ронана?
Во имя Луны, этот идиот вообразил себя детективом?
Испугавшись, что постовая сестра могла услышать этот бред, я обернулась. Но женщины и след простыл, и я даже не заметила, как она ушла.
— Хранители закона разберутся, — ответила я сухо, стараясь держать лицо, которое, к слову, все еще горело после незаслуженной оплеухи.
— Они-то разберутся, — ласковым тоном сказал доктор. — Но даже я, далекий от их профессии, не мог не заметить, что рана была нанесена практически в упор. А значит, альфа Редмун прекрасно знал того, кто в него стрелял, и подпустил его достаточно близко. Как будто доверял ему, как собственной супруге.
Если смотреть с такой стороны, все действительно выглядело так, будто это я наградила Ронана смертельной раной. Но я этого не делала, и мне совершенно не нравилось, что этот ненормальный меня обвинил.
— Вы же понимаете, к чему я веду, лэри? — спросил меня доктор.
Догадалась, не дура.
— И сколько вы хотите за молчание? — не собираясь платить, но из чистого любопытства спросила я. Интересно, как часто этот приличный с виду сотрудник больницы вымогал деньги у пациентов?
— Не в деньгах счастье, милочка, — нехорошо улыбнулся доктор. — Вам за ваше преступление грозит смертный приговор. И цена за спасение жизни — жизнь.
Ничего себе он завернул.
— Вы убьете меня сами за то, что солжете Хранителям закона? — фыркнула я. Звучало действительно нелепо. — И что вы им скажете, кстати? Что Ронан Редмун неосторожно обращался с оружием и застрелился? Или что он упал грудью на серебряную пулю?
— Оставьте иронию, лэри, ваше положение слишком серьезно, — мужчина шагнул ко мне вплотную, а когда я попыталась ускользнуть в сторону, преградил мне путь, уперев руку в стену. — Я вижу, что вы совершенно не приспособлены к жизни. Вам нужен кто-то, кто о вас позаботится, спасет от всех невзгод.
Его голос опустился до хрипловатого шепота, который щекотал мне ухо и заставлял ежиться от омерзения. Но оттолкнуть мужчину я не посмела. В его силах было наплести Хранителям таких небылиц, из-за которых меня бы действительно приговорили. А я только почувствовала в себе желание жить.