— Значит это ты меня выиграл… — Голос дрожал, но я старалась держаться уверенно, сильнее сжав кинжал.— Ты бы хотела, чтобы был кто-то другой? — Усмехнулся он.— Я бы хотела быть среди людей, а не животных! — Желтые глаза опасно блеснули. Я резко замолчала, ведь от страха совершила непоправимую глупость.— Животных? — Брезгливо повторил он, а я застыла. — Удивительные мысли в твоей голове, человеческая самка. Твои люди посадили тебя в клетку. Они отдали тебя как жертву, как трофей на охоту. Но ты считаешь животным меня. Что ж…Будь, по-твоему.Оборотень сделал выпад, и я оказалась прижатой к мужскому телу, кинжал выпал из рук.— Пусти! — Вскрикнула я.— Раз ты считаешь меня животным, то и вести я себя должен соответствующе…В тексте есть: приключения, тайны, любовь и страсть
Голые стопы ног царапало сухой травой и ветками. Я бежала что было сил, слыша, как наступают преследователи. Меня подгонял страх, сердце выпрыгивало из груди…
Воздуха не хватало, легкие жгло, а бок нещадно колол. Но я не оборачивалась, только вперед. Может, у меня еще есть шанс убежать?
Преследователи настигли меня: пара мужчин, сильных и выносливых, повалила меня на сухую траву.
— Пустите, — вырывалась я. — Так же нельзя!
Билась изо всех сил, тщетно кричала и пыталась вырваться, словно маленький зверек, пойманный в капкан. Такой я сейчас и была.
— Так решила Луноликая, — ответил мне Саймон, наш кузнец. Его силищи хватило, чтобы одной рукой удерживать две моих.
В грубом голосе промелькнула жалость, но лишь на секунду. Он сделает то, что должно.
Никто не станет вступаться за меня и перечить воле Богини.
— Алтарь ждёт! — уже грубее сказал он, без тени жалости.
Страх сковал меня моментально. На секунду я перестала вырываться, но только для того, чтобы мужчина ослабил хватку. А после ударила.
Мой трюк сработал — Саймон не ожидал такого от хрупкой девчонки, и его секундное замешательство стало моим шансом и новой попыткой побега.
Но не успела я и попытаться, как Артур, второй мужчина, схватил меня.
Он уже закинул меня на плечо, игнорируя крики, слезы и ругательства.
Я не могла поверить, просто невозможно!
Меня принесут в жертву Луноликой, сделают трофеем в Великой волчьей охоте.
Каждые десять лет оборотни по ту сторону леса собирались на охоту. Человеку не было хода на их земли, как и им на наши.
Но Богиня лично отбирала трофеи для охоты. Огромные рыси, ягуары, медведи и кролики.
Среди людей тоже была охота. Охота на отмеченного Луноликой. Это было жертвоприношение, в котором люди приносили на алтарь животных, а получали взамен золото равное весу зверя.
Зверя… Не человека! Луноликая ни разу не выбирала человека в качестве трофея.
Поэтому, когда Луна засияла на моем запястье, оповещая о том, что я ее трофей, я и подумать не могла, что меня на самом деле принесут в жертву.
Артур закинул меня в клетку, захлопнув ее дверь.
Я огляделась по сторонам, наблюдая, как собираются люди. Не любила жертвоприношения, и алтарь всегда пугал меня. Огромное каменное плато посередине нашей деревни, которое я старалась избегать.
Все эти люди были другого мнения. Их не пугали жертвоприношения, напротив, это было интересной частью их жизни.
Во взглядах этих людей не было жалости, только интерес: что же будет дальше?
Они пришли лично посмотреть на то, как Богиня примет свою жертву.
Негодуя, я потерла запястье, ещё надеясь, что проклятая метка исчезнет, но она лишь ярче засияла, словно насмехаясь и оповещая о моей участи.
Рядом со мной стояли пустые клетки, а значит, остальные девять трофеев придутся на чужие земли.
Но стоило мне подумать, как нечеловеческий рев прервал разговоры пришедших. Тишина, после которого жители деревни стали переговариваться с новой силой.
Саарон, королевский медведь. Даже сейчас, будучи ещё медвежонком, он поражал своими размерами.
Косолапого вели на железной цепи. Жители расступались перед его величием, а он ревел, но не от злости — от страха. На плече бурого медвежонка хорошо виднелась проклятая метка, сегодня наша деревушка хорошенько обогатится за такой улов.
Бедного медвежонка приковали рядом со мной. Его страх моментально передался мне. От его нечеловеческого рева я еще больше затряслась, и ударила ногой по двери клетки, чем вызвала больший интерес у пришедших.
— Так нельзя! — кричала я. — Это неправильно!
Я со страхом и надеждой смотрела на пришедших, среди которых стоял и мой жених.
Он смотрел на меня с жалостью, но даже и шагу не сделал, чтобы помочь, утешить, успокоить.
Единственный, в ком я сейчас нуждалась.
Протянула руку, сквозь прутья клетки, но мой любимый лишь отвёл взгляд, окатив меня презрением за мою трусость.
