Когда война разделила два мира, в Милрадию пришел Зверь. Мелена пленила его, надела рабский ошейник и посадила на цепь, а потом поплатилась за это своей свободой. Теперь она в его власти, и каждый день только он решает жить ей или умереть. — Я всегда буду сбегать! Слышишь?! Всегда! — шипела она, пятясь к обрыву, — и ты не сможешь меня удержать. — Посмотрим, — лениво усмехнулся мужчина. Его спокойствие было обманчивым. Зверь внутри него был готов броситься вперед. — Лучше, спрыгнуть в море, чем оставаться рядом с тобой, — она опасно покачнулась на самом краю. Она отвлеклась всего на миг, и это стало ошибкой. В мгновение ока он оказался рядом, оттащил ее от края и толкнул на траву. — Я ненавижу тебя. Ты — чудовище! — Я знаю, — ухмыльнулся он, — и твоя ненависть взаимна
Мужчина сразу привлекал внимание, хотя на первый взгляд в нем не было ничего особенного. Простой черный плащ, затертый, как у любого путника, стоптанные охотничьи ботинки с комками грязи, налипшими на каблуках, глубоко надвинутый на лицо капюшон.
Выделялся он только ростом — на голову выше мельтешащих вокруг него продавцов, и манерой держаться. В нем не было ни суеты, ни торопливости, зато просматривалась стать. Он спокойно ходил мимо прилавков, на которых кожевники раскладывали свои товары — цветные браслеты, нательные сумки и новые, поблескивающие заклепками упряжи. Иногда брал какую-то вещь и рассматривал ее так, будто ему на самом деле было интересно.
В этот момент Мелена не могла отвести взгляда от его рук. Сильные, с крепкими длинными пальцами, по-мужски красивые. Такие могут защитить, подарить неземное удовольствие…и причинить боль. Много боли.
— Нам сюда, — произнес один из стражников, распахивая перед ней дверь.
Даже не взглянув на него, Мелена вошла внутрь и остановилась посреди тесной темной лавочки от пола до потолка заваленной всяким хламом. Здесь пахло чем-то кислым, а еще тушеными овощами и подгоревшими котлетами.
— Госпожа, — сгорбленный старичок проворно выскользнул из-за полупрозрачной занавеси, отделяющей основное помещение от крохотной коморки, в которой он жил, — я так рад вас видеть. Ваше появление в моей скромной обители — всегда великое событие. Могу я предложить…
— Достаточно, Харрин, — она пренебрежительно отмахнулась от его подхалимства и, постукивая рукоятью плети по бедру, неспешно прошлась вдоль нагромождения коробок, свертков, рулонов, — скажи, нашел ли ты то, о чем я просила.
Старик замялся. Его маленькие, похожие на крысиные глаза, испуганно забегали по сторонам.
— Понимаете, тут такое дело…Я очень старался…
— Нашел? — перебила Мелена, лениво взглянув на него через плечо.
Харрис побледнел. Никого в Асолле не обмануло бы это снисходительное спокойствие. Все знали, что за ним скрывается. Хуже только если Мелена начинала ласково улыбаться.
— Нет, — Его плечи безвольно опустились, — я перерыл все блошиные рынки, кинул клич среди тех, кто торгует краденным, но так и не смог найти ни одного амулета.
— Плохо.
Она задумчиво попинала носком большой сундук, потом с досадой цыкнула и обернулась к старику.
— Очень плохо…
— То, что вы просите — невозможно найти. Амулеты из Андракиса — это то, что можно найти в самом Андракисе, а никак не посреди Милрадии… — он сник, напоровшись на равнодушный взгляд.
— Даю тебе время до следующей недели. Найдешь — останешься здесь, и я закрою глаза на твои грязные делишки. Нет — вылетишь из Асоллы, лишившись всего.
С этими словами Мелена направилась к выходу, и стражник снова распахнул перед ней дверь, склонив голову в почтительном поклоне.
Выйдя на крыльцо, она вытянула из-за пояса мягкие кожаные перчатки и обернулась, невольно ища взглядом того мужчину.
Он никуда не ушел. Наоборот, оказался совсем близко, и теперь рассматривал ножи в кожаной оплетке. Капюшон все так же низко спускался на глаза, прикрывая верхнюю половину лица. Мелена видела только губы, сжитые в узкую линию и жесткую линию подбородка, но почему-то хотелось большего. Подойти, сдернуть этот убогий капюшон и заглянуть ему в глаза.
Раздраженно стиснув зубы, она кивнула стражнику, чтобы следовал за ней и бодро направилась к тому месту, где они оставили лошадей. Слишком много дел, чтобы тратить время на какого-то бродягу.
Однако стоило только завернуть за угол, как сердце споткнулось, сбиваясь с ритма, а потом забилось с неистовой силой.
— Стой, — едва слышно приказала своему сопровождающему, и подкравшись к выступу стены, аккуратно выглянула на оживленную улицу.
Мужчины уже не было.
— Куда он запропастился? — процедила сквозь зубы, но через миг заметила высокую фигуру на пороге одной из лавок.
Веселая продавщица, неестественно громко смеялась, протягивая какую-то ему безделушку. Даже на таком расстоянии было видно, как щеки ее пылают алым, и как она закусывает губы и призывно смотрит, пытаясь привлечь понравившегося мужчину.
— Сброд, — брезгливо обронила Мелена и снова юркнула за угол, чувствуя неуместное раздражение. Жестом подозвала стражника, — чтобы завтра той лавки не было. Понял?
— Как прикажете, госпожа.
Выкинув из головы бродягу и девицу, крутящую перед них хвостом, Мелена взлетела в седло и, пришпорив вороного жеребца, помчалась к замку. Боясь попасть под тяжелые копыта, люди шарахались в стороны, но никто не смел и слова пикнуть вслед главе королевской стражи.
Узкими улочками они поднялись к боковым воротам, притормозив лишь на миг, пока охрана поспешно распахивала перед ними тяжелые дубовые створки. Навстречу уже бежал конюх. Мелена ловко соскочила на землю и, не глядя, бросила ему поводья.
Ее ждал король Вейлор. И у нее снова не было для него хороших новостей.
На ходу распахивая плащ, она направилась в мастерскую. Так король называл зал, в котором он придавался раздумьям и марал холсты, в попытках поймать гармонию.
