Всегда не переносила жару, а с теми крохами воды, что нам здесь выдавали, тем более. Вдыхала сухой горячий воздух и морщилась, обжигая им гортань. Вдобавок к невозможному солнцу повсюду был песок, даже в пище, он скрипел на зубах, он был на коже, он попадал в глаза, слезы давно высохли, осталась только сухость и ужасная резь. Губы обветрились, светлая кожа, не приученная к загару, шелушилась, покрылась пигментными пятнами. Дуновение ветра не приносило прохладу и облегчение, а лишь иссушало волосы. На удивление они еще по-прежнему струились по спине огненными волнами, но без должной промывки они таковыми долго не продержатся.
Оковы жутко натирали, мази, которые нам выдавали, чтобы не испортить товар и оставить его в надлежащем лучшем виде для покупателей и ненароком не дать повод сбить цену, не спасали. Следов не было, но они непрестанно чесались.
Лучше было бы умереть. Нет ничего более унизительного, чем быть рабыней. Так глупо попасть в руки жаждущих наживы после того, как уцелела в кровавой расправе всей моей семьи, стольких людей, защищавших нас и стольких невинно убиенных, попавших под оружие этих безжалостных тварей.
Неужели мне судьба уготовила такую участь, приберегла для наследницы великого рода более изощренный подарок. Когда мы прогневали богов, чем я заслужила их кару?
Который час сидела в углу нашей просторной клетки на обозрение всем желающим, как ручные зверушки.
Рабство на острове процветало и всех устраивало, что в его центре Энвера расположен рабовладельческий рынок.
Девушки пользовались большим спросом, что не удивительно. Некоторые попадали в дома для утех, другие в гаремы, участь одна – быть постельной грелкой мужчины. Хорошо, если одного, многие девочки надеялись на доброго хозяина. А мне не верилось, что такие есть. Какой уважающий себя благородный мужчина будет принуждать и унижать.
Мы все люди, и никто не вправе забирать нашу свободу и управлять нашими жизнями. Но тут считали иначе.
Мало кому везло и их пристраивали в дома прислугой.
К пузатому Шо подошла молодая женщина. Он тут же залебезил перед ней, предлагая товар. Она скривила губы, будто не слишком заинтересована, но, если это было так, вряд ли она оказалась здесь. Бросила взгляд вскользь на нас, я подобралась, заставила себя улыбнуться, чтобы понравиться ей. Если бы она меня купила, появилась бы отличная возможность сбежать, обязательно нашла бы способ обмануть магическую цепь, мне бы только бы побольше времени и избежать участи шлюхи.
Блондинка подошла ближе к прутьям, придерживая платок, скрывая часть своего лица.
– Вот эти чистые, – указал в нашу сторону, где находилось три девушки.
Я вскочила, стараясь выглядеть не слишком напористой.
– Добрая женщина, купите меня, я умею выполнять любую работу: стирать, убирать, знаю этикет и могу присматривать и обучать детей.
– Рыжая недешевая, но всеми перечисленными качествами обладает, – подтвердил Шо.
– Нет, слишком красивая, – я обреченно выдохнула, женщина, скорее всего, боялась, что я придусь по вкусу ее мужу, – Я возьму ту, – она указала на Заряну, у которой было изуродовано лицо, ее избивала собственная мачеха, а после и вовсе решила продать.
– Как пожелаете, пойдемте, я передам вам магический поводок, и вы сможете забрать рабыню.
Опустилась на прежнее место, закрывая лицо ладонями, упустила такой шанс. Ну какая я красивая, сейчас выгляжу как пугало, это все волосы, так захотелось от них избавиться, дернула со всей злости, морщась от боли, которая заглушала внутреннюю.
Иногда мне казалось, что это сон, щипала кожу до синяков, или как сейчас дергала себя за волосы, но ничего не менялась, я по-прежнему оставалась в клетке. Не только в кованой, это тело было моей клеткой, оно заперло меня изнутри.
В голове был сумбур, собственные мысли переплетались с мыслями Анны, настоящей владелицей этого тела и этих прекрасных волос. Бывало, что казалось, что я и есть она, но потом вспоминала, что откуда-то знаю русский язык, умею считать и даже вычислять дискриминант, которому нас обучают в школах, здесь уверена даже нет такого понятия.
Почему произошел обмен или что случилось с Анной я не знала, почему я оказалась на ее месте тоже. Но больше всего меня волновало, что случилось со мной, жива ли я, могу ли я вернуться назад?
К вечеру жара немного спала, но расслабляться было некогда, ведь с уходом жары хлынул поток покупателей. Они сновали по рынку, выискивая себе жертву, переходя от одного торговца к другому. И среди них я увидела знакомый силуэт в бежевых одеждах с отличительными узорами.
Прежняя хозяйка знала его, она думала, что он погиб вместе с ее родителями. А он оказывается живее всех живых.
Ему тоже удалось сбежать?
– Винсель, – позвала негромко, не слишком привлекая внимание, но так, чтобы он мог услышать.
Мужчина обернулся, светло-серые глаза впились меня, но такой алчности прежде в них не видела, меня даже передернуло, непроизвольно отшатнулась, пожалев, что окликнула его и привлекла к себе внимание.