— Какая жалость, — шипит он. Хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Такая красивая игрушка и совсем не годится в наложницы.
Кому как. Лично для меня изначально этот факт был в радость. Развлекать безжалостных мерзавцев, или того хуже, стать безвольной куклой — у меня желания не было с самого начала.
— Убьете меня и вам тем более не узнать, где ключ, — в панике выговариваю, прежде чем успеваю прикусить кончик языка и замолчать.
На скулах мужчины дергаются желваки. Он наклоняет голову на бок. Медленно так, но я физически ощущаю как он него исходит угроза.
— Значит, ты все же знаешь, где артефакт, — не спрашивает, утверждает.
Сердце пропускает удар. Стискиваю до скрипа зубы.
— Нет! Не знаю!
Одно едва уловимое движение и мужчина больно сжимает мои волосы на затылке.
— Я заставлю тебя говорить, — шепчет со сталью в голосе мне в губы.
В этот момент кончик его хвоста проникает в мое лоно и меня пронизывает острая боль. Вскрикиваю. Со всей дури дергаюсь. На глазах наворачиваются слезы.
Верховный таранит меня хищным взором. Я так напряжена, даже не сразу понимаю, что он больше не мучает меня.
— Мерзавец! Ненавижу! — пытаюсь вырваться из тугой хватки. Слезы градом текут по щекам. Не столько от боли…она прошла, сколько от унижения и шока.
— Ты девственница? — верховный удивленно приподнимает бровь.
— Не твое дело, чудовище! Я ничего тебе не дам. Ну, давай, кусай. Убей! Ай…
Снова вскрикиваю. На этот раз мое плечо словно полоснуло раскаленной бритвой. В том самом месте, где меня отметили как непригодную.
— Больно, — роняю голову.
— Проклятье! — рычит верховный.
Я не сразу понимаю, что случилось. Только когда поднимаю на него глаза, вижу, как он отогнув ремень кожаного доспеха, изучает свой плечевой сустав.
Он медленно поворачивает голову в мою сторону.
Звериные глаза яростно сверкают.
Чувствую, как холод проникает в каждую клеточку моего тела.
Широкая ладонь опускается на мое плечо. Его пальцы обжигают кожу огнем.
Мужчина долго и жадно рассматривает что-то.
До меня вдруг доходит — у нас появились метки истинности.
Но это невозможно. Истинность у нагов может быть или с представительницами их расы, или с Шадэ — девушками, способными принимать яд и в будущем давать потомство.
Для нагов очень важно помечать ядом женщину, особенно во время зачатия.
Но я то не пригодна для этого. Смерть истинной может если не убить, то ослабить самого нага.
— Это какая-то ошибка, — совсем тихо шепчу я.
Мужчина вдруг резко дергает меня за волосы и я вскрикиваю. Он склоняется ко мне, дыханием опаляя лицо:
— Ты не представляешь, что тебя ждет, — его голос эхом разносится по пустынной местности. — Ты не годишься в наложницы. Это верно. Рисковать и проверять как мой яд подействует на тебя — у меня желания нет. Тоже верно. Но это не значит, что тебе повезло.
С этими словами он отпускает меня, его хвост резко разжимается и отползает. Я падаю на землю, дрожа всем телом. Трясущейся рукой пытаюсь восстановить разорванное платье и прикрыть обнаженную грудь.
Чувствую сильную слабость. У меня нет сил вскочить и попробовать бежать.
— Что ты собираешься делать? — поднимаю голову, смотрю на него снизу вверх. Верховный возвышается надо мной скалой, загораживая собой уходящее за горизонт солнце.
В качестве ответа на мой вопрос мужчина поднимает меня и забрасывает себе на плечо.
Мы возвращаемся к Мириду— недавно процветающему городу на юге свободных Алых земель. Ныне оккупированному и разрушенному мерзавцами из Ассашана.
Перед глазами сожженные руины дома Таруса. Мне страшно представить, что случилось с самим Тарусом.
В груди болезненно щемит, веки пощипывает от наворачивающихся слез.
Я снова оказалась в эпицентре кошмара.
В ушах звенит и дребезжит от шума голосов, приказов и стонов пленников. Краем глаза замечаю, как ассашанцы развлекаются с наложницами Таруса.
Одну из любимец торговца яростно таранят двое нагов, а она обессилено подрагивает между ними, закатив глаза. На теле девушки многочисленные укусы.
Прикрываю веки, чтобы больше этого не видеть, но картинка впечатывается в сознание.
Я понимаю, что мой кошмар только начинается.
— Стой здесь, — он ставит меня на ноги.
Дрожащие колени подводят и я теряю равновесие. Упала бы, если бы он меня не удержал за талию.
Вокруг меня хаус. Я ненавижу этого нага, но оставаться среди творящегося беспредела мне совсем не хочется.
— Подожди, — словно испугавшийся котенок, цепляюсь за каменное плечо мужчины, оставляя на гладкой коже красные разводы.
— Я сказал, стой здесь, — перехватил мой локоть и подтянув к себе, рычит мне в губы.
Верховный оборачивается, жестом подзывает к себе нескольких воинов-нагов.
— Отвечаете за нее. Следите, чтобы никуда не убежала, — командует Кайрос.
— Будет сделано, верховный, — учтиво опускает голову мощный, покрытый татуировками вояка. Он косо поглядывает на меня.
По губам Кайроса скользит ледяная едва уловимая ухмылка. В следующее мгновение он хватает мужчину за грудки, встряхивает как тряпичную куклу и рывком подтягивает к себе.
— К ней не прикасаться, ясно?
— Да, верховный.
