Совершенно непроизвольно я вздохнула глубже и нащупала, наконец, те планки о которых мне говорил имперец.
Как все просто. Я отвела глаза и незаметно выдохнула. Это будет намного сложнее и опаснее, чем я себе представляла.
Нажала одновременно на обе едва заметных выпуклости и моя форма начала преображаться. Штанины резко втянулись вверх, а из пояса выстрельнула юбка, облепив мои бедра. Верх тоже приобрел более кокетливые обводы.
— Третий режим, — буравя нечитаемым взглядом мои голые колени, сказал Волк.
Свои руки он уже убрал, но назад так еще и не отступил. Давил своей опасной близостью.
Я послушно нажала на планки еще раз. Пальцы еще подрагивали, но в голове уже прояснялось. Что это был за приступ, мне еще предстоит выяснять.
Юбка удлинилась в пол и резко разделилась на две широкие штанины, спортивного стиля. В комплект к ней появился тонкий мягкий топ с длинными рукавами. А вот упругая подошва обуви так ни разу не видоизменилась.
— Хорошо, — кивнул командующий. — Если будут возникать вопросы подобного типа, разрешаю обращаться вечером для их решения. В срочных случаях на двери есть тревожный коммуникатор. Он доступен всем членам команды и связан напрямую со мной. Только для самых срочных случаев, — повторил он, уперев свой тяжелый взгляд мне в переносицу.
— Я поняла. Спасибо, — осторожно поблагодарила его.
— Ужин уже готов, — кивнул он на нишу доставки. — Верхнее освещение гаснет после одиннадцати корабельного времени.
Я кивнула, стараясь больше не дышать. Вообще не дышать рядом с ним.
Мой случайный владелец тоже кивнул своим мыслям, резко развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Замок он не запер при этом. Значит, остался в каюте?
Я не рискнула бы это проверить все равно. Для меня теперь вообще лучше было бы если бы он запирал эту дверь постоянно.
Так спокойнее и ему и мне было бы…
Есть совершенно не хотелось. В голове и животе все скручивало от острых спазмов. Настолько меня выбил из колеи этот маленький инцидент. Это не может больше случиться. Я должна как-то обезопасить себя от новых приступов.
Для начала нужно вспомнить, что точно говорила мне мама. Четко и по порядку.
Со стороны ниши раздалась настойчивая трель. Мне напоминали про ужин. Не стоило злить имперцев. Я со вздохом вытащила из мини-порта два герметично-закрытых контейнера и такой же большой стакан.
Да уж…
Порции на флагмане были для настоящих бойцов. На мой скудный аппетит они точно не были рассчитаны. Я поковырялась для вида в еде. Съела пару ложек какого-то мясного пюре с кусочками хрустящих овощей. Вот стакан ополовинила почти. Пить хотелось.
Задумалась за столом.
Я была так уверена в словах и знаниях матери, что никогда не сомневалась ни в одном ее утверждении. Теперь, получается, мне придется все узнавать и выстраивать самой? Я оказалась совершенно не готова к этому.
Растерянность. Вот что заполняло меня сейчас. Полнейшая, глубокая растерянность. Я не знала чему верить и на что можно опереться в моей ситуации.
Ах, мама, мама… Знала бы ты, куда я попаду и с чем мне придется столкнуться.
Как мама описывала встречу со своим избранником?
Тело должна наполнить волшебная звонкая легкость. Вместе с ней должна прийти безграничная радость и желание быть как можно ближе к своему эвру. Про запах она вообще ничего не говорила! К нему должно тянуть с невыносимой силой.
А у меня что? Мне, наоборот, хочется бежать от командующего как можно дальше. Он подавляет, пугает и совершенно ошеломляет, когда находится вот так близко. Я забываю все слова. Мысли не могу собрать, сохнет во рту и стреляет что-то тонко-тонко в районе пупка. Это совсем не те ощущения, про которые я слышала.
Совсем не похоже.
Тогда, что я чувствую? Может во мне не так много лиамийской крови, как считал отец. Все реакции у меня неправильные и не такие как должны быть.
Я перебралась на кровать. Веки тяжелели и сами собой начали смыкаться. Я еще пыталась сопротивляться сну, но мысли уже плыли совсем в другую в сторону от бодрости. Ленивые и очень странные мысли…
И сон мне приснился такой же странный…
Я увидела маму. Она стояла и смотрела на меня печальным виноватым взглядом. Сначала все мое внимание сконцентрировалось на ней. Как же я давно ее не видела…
Даже боялась мнемо кристаллы смотреть. Изредка позволяла себе. А потом отец увидел и отобрал все. И как я не просила, он был неумолим. Лишнее. Я должна была сосредоточится на другой важной цели и ничто не должно было меня отвлекать.
Слишком много эмоций. Я так и не смогла смириться с ее гибелью. Мамочка моя…
Темными длинными прядями свободно играет ветер. Синие глаза смотрят с немой мольбой.
— Не верь ему! — внезапно кричит она. — Не верь, девочка моя!
Крик звенит, отражается многоголосым эхо. Я оглядываюсь.
Мы в горах. Красный горизонт на закате. Розовые скалы. Все вокруг окрашено в закатные цвета. Даже хилая листва на тонких ветках редкого кустарника. Будто капли крови висят…