Заставляю себя поднять взгляд на лицо девчонки. Она все еще закрывает его руками.
Раздражает.
— Руки убери и смотри мне в глаза, — строго произношу я. — Ну? Кому сказал?
— Что вам надо? — пищит, но руки не убирает.
— Когда со мной разговариваешь, то только так, — беру ее за запястья и дергаю руки вниз.
Полный ненависти взгляд. Нахмуренные брови. Губы дрожат.
Злая и заплаканная девка. Почему меня так торкает-то от нее?
Глаз не могу отвести. И потрогать хочется. Пальцем по губам провести. А еще лучше не пальцем, а…
Напрягаю бедра, потому что член, сука, дергается.
Отпускаю руки девчонки и тру пальцами глаза.
Пиздец. Что так сложно-то?
— Блядства в моем доме не потерплю, — говорю, опять глядя ей в глаза. — Ты какого хера вышла к мужикам? Чешется?
Хлопает глазами, но молчит. Значит прав.
Злюсь. И вспоминаю, как снял с нее того дрища. Обломал. Может, поэтому злиться? Тварь.
Такая же как все! Все!
Хватит. Я уже один раз поверил суке. Дурак!
И эта такая же!
— Все, Алина, — усмехаюсь. — Сама чеши теперь. Никаких ебарей. Поняла? Ни в доме, ни вне. Учебой занимайся. Узнаю, — и грозно смотрю на нее.
— Вы больной, — произносит зло. — У вас у самого одно на уме! И про других также думаете! Оставьте меня. Вы сами сказали, что это моя комната. Уходите.
Это просто пиздец. Я даже сначала не знаю, что и ответить. Наглая стерва.
— В моем доме я решаю, когда и куда ходить, — усмехаюсь.
— Тогда я уйду!
И дергается к двери. Успеваю положить ладонь ей на плечо и толкнуть обратно к стенке.
— И это тоже я решаю, — делаю шаг к ней и руку с плеча не убираю, хотя девчонка дергается.
Смотрит мне в глаза, а у самой уже испуг во взгляде.
Вот так, девочка. Привыкай. Я тебя воспитаю.
— Мужики тебя трахнуть хотели, — говорю с ухмылкой. — Легкая добыча. Ты, я так понял, тоже не против была. Так вот…
— Перестаньте! — перебивает меня и я ахуеваю. Ну, что за стерва? Ни одна девка так со мной не разговаривала еще. — Вы можете о другом думать вообще? Мы просто общались. А вы… Пустите! — и дергает плечом. Бесполезно, конечно. — Мне надо переодеться. Мне холодно.
— Переоденешься, когда я скажу, — говорю зачем-то, а сам пялюсь на ее губы.
И я чего-то не понимаю. Она бесит. Злит. Раздражает. Но! Внизу живота все сводит от удовольствия. Я, сука, не понимаю. Мне нравится то, что я чувствую.
Ступаю еще ближе к ней. Знаю, что не должен. Потому что слишком близко.
Я как будто запах ее чувствую. Все эмоции ее. И тело дрожащее то ли от холода, то ли от страха.
— Я. Вас. Ненавижу, — цедит девка и теперь уже рукой пытается убрать мою руку со своего плеча.
Но я не обращаю на это внимания. Все, что я сейчас вижу, — ее губы. Все, что я сейчас чувствую, — дикое желание коснуться их.
Но я сдержусь. Я смогу.
Надо просто отступить и уйти. Отпустить ее. Пусть ревет. И уйти.
И у меня почти получается. Я поджимаю яйца, успокаивая их. Расцепляю пальцы на ее плече.
Но в этот момент она, сука, берет и облизывает свои губы. Смотрит испуганно и облизывает их! Не специально, уверен. Инстинктивно от страха.
Но это ее движение все портит. Все мои усилия летят к чертям.
Я громко выдыхаю и резко и сразу сильно впиваюсь в приоткрытый рот.
И ахуеваю еще больше. Это что, сука, такое?!
Я сам себя не контролирую. Мало того целую какую-то…, так еще и оторваться не могу. И не хочу.
Что у нее с губами? Почему так?
Еще сильнее вжимаюсь в безвольные губы. Мягкие и влажные. Так сильно, что зубами впиваюсь в них.
И пальцы снова вцепляются в хрупкое плечо и шире расползаются. Как будто я хочу больше охватить ими.
Вторую ладонь кладу ей на шею и пальцем большим фиксирую скулу. Чтобы не отвернулась. Потому что она, похоже, отходит от первого шока и пытается головой мотать.
Ступаю еще и наши тела соприкасаются. Не могу удержаться и пахом прижимаюсь к девчонке. Вот, сука! Да!
Все сводит там. Яйца как шары. Того и гляди боксеры треснут под натиском и их, и члена, который беспомощно дергается в плотную ткань.
У меня, сука, стоит. Да так стоит, что я охреневаю.
Инстинктивно толкаюсь бедрами и у девчонки глаза круглыми становятся.
Строит из себя! Как будто члена никогда не чувствовала!
Да, сука, ну, стоит у меня.
Ее мокрое платье уже пропитало мою рубашку, но мне жарко. Потому что я чувствую ее соски, которые упираются сейчас в меня. Твердые горошины. Розовые. Сука! Я помню, что они розовые.
Ненадолго отпускаю губы девчонки, чтобы вдохнуть воздуха и попытаться прийти в себя. Уйти? Ну, хотя бы отлипнуть от нее.
— Вы… — тут же произносит быстро она. Тихо так произносит. Словно голос потеряла.
Еле шевелит губами, как будто они онемели у нее.
— Вы что…
— Тихо, — хриплю я и провожу большим пальцем по припухшим губам. Ярко-красным от поцелуя.
Она опять хочет что-то сказать, но я просто набрасываюсь на нее с новым поцелуем.
Мне, сука, это нравится! Злюсь. Нравится!
Целовать нравится?!
Да. Как только касаюсь ее губ, член опять дергается. Больно, сука, уже. Ему свобода нужна. Тесно. Пиздец как тесно.
