Ну, жалко его почему-то. Вот, сколько я с ним уже живу, а ведь у него никого близких и нету. Какая-то непонятная женщина, друзья, которые были всего раз. И все?
И я просто киваю. Марат протягивает мне бутылку. Я беру ее, случайно касаясь его пальцев.
Смотрю на горлышко и улавливаю терпкий аромат. Не решаюсь отпить. Сглатываю.
Но вижу, что он ждёт. Смотрит и ждёт.
И тогда я зажмуриваюсь и опрокидываю в себя всего один глоток.
И тут же словно пожар во рту и горле.
— Ааааа, — вырывается у меня.
Слышу смешок и Марат забирает у меня бутылку. Я закрываю глаза руками и жадно глотаю воздух.
Это ужасно! Почему оно такое крепкое?! Во рту жжёт.
Открываю глаза и вижу Марата, улыбающегося уголком губ.
Мы опять смотрим друг на друга и он опускает взгляд. Тоже отпивает из бутылки и тяжело вздыхает:
— Заживет.
Я смотрю на него. На это сильное мускулистое тело, на разбитые кулаки, на склоненную голову и на ходящие туда-сюда желваки на скулах. И не понимаю, почему, но рука сама тянется к его голове. Я касаюсь жестких волос и чувствую, как Марат замирает под этим моим прикосновением. Не двигается.
Я быстро провожу ему по волосам и хочу убрать руку, но неожиданно Марат перехватывает ее. Так быстро и внезапно. Поднимает голову и поворачивается ко мне. И смотрит. Он опять смотрит так, что дух захватывает.
Тянет руку на себя и я вынуждена приблизиться к нему. А потом он сам надвигается на меня. Я отклоняюсь и понимаю, что еще чуть-чуть и я просто лягу на спину на полу.
Удерживая меня одной рукой, второй он пальцами слегка касается моей скулы. Едва-едва.
А я даже моргнуть не могу под этим взглядом. Так и смотрю на него круглыми глазами.
Пальцы уже на моей шее, и я чувствую мурашки на ней. Он ведь тоже чувствует. Чувствует! Потому что взгляд его опускается туда. Потом опять — в мои глаза. Это все происходит так медленно, что в следующую секунду я даже не понимаю, что происходит. Потому что Марат просто наваливается на меня, и я успеваю лишь громко вздохнуть, прежде чем он накрывает мои губы своим горячим и жестким ртом.
И словно глоток кислорода! Задыхаюсь от этой свежести. Потому что отвык.
Ее губы такие нежные, мягкие. Чистые.
Она наполняет меня собой. Силы придает.
Как оторваться? Нет. Я не смогу. Не смогу отпустить ее.
Я так долго ждал этого.
Она пришла. Сама пришла. Нежными пальчиками — по моим ранам. Рукой — по волосам. Взглядом — по самому сердцу. И губами… губами — контрольный выстрел.
Я зажмуриваюсь, толкая язык в приоткрытый рот. Сладкая. Какая же она сладкая.
Ее язык встречается с моим и я жестко толкаюсь в него.
Придвигаюсь и просовываю коленку между ног девчонки и пахом прижимаюсь к ее бедру.
И чуть слышно стону, когда член трется об нее. Хотя бы пока через штаны.
Просовываю руки Алине под спину и сильно сжимаю. Словно боюсь, что она исчезнет. А я не хочу! Не отпущу! Все!
Она тихонько стонет мне в рот и я чуть ослабляю хватку. Открываю глаза и часто и громко дышу, блуждая взглядом по красивому лицу.
— Марат, — произносит она и у меня яйца поджимаются от того, как она мое имя говорит.
Я опять набрасываюсь на нее, покрывая поцелуями лицо и спускаюсь на тонкую шейку. А там мурашки. Опять. Или они и не проходили. Провожу языком по нежной коже, собирая их.
— Марат, пусти, — слышу слабый голосок и чувствую ее пальцы у себя на плечах.
Пустить?! Да меня разорвет, если я отпущу ее. Я сдохну! Тем более сейчас, распробовав на вкус и видя, как откликается на мои ласки.
— Ну, Марат…
— Тшшшш, — шепчу я, не переставая целовать ее. — Тихо. Тихо.
Встаю и поднимаю Алину. Отпинываю осколки и несу ее на кровать. Кладу аккуратно и сам ложусь сбоку. Взглядом прохожусь по хрупкой фигурке. А потом рукой провожу по ней. Нежно, едва касаясь.
Алина лежит, сложив руки на груди, и сжав ноги. Смотрит на меня испуганно и часто дышит приоткрытым ротиком.
— Не бойся меня, — шепчу я, проводя рукой по мягким волосам.
— Можно я уйду? — тихо спрашивает она.
— Нет, — строго отвечаю я и кладу руку ей на живот. Надавливаю.
Наклоняюсь и опять впиваюсь в губы. Я целую ее так, чтобы она поняла, что назад пути нет. Беру ее за руки и развожу их. И, пока она не вернула их на место, ладонью накрываю грудь. И тихо хриплю, чуть отпуская ее губы.
Я, наконец, опять мну эту упругую молодую грудь. Сначала аккуратно, но не могу долго сдерживаться. Пальцы сильнее сминают ее, нащупывая торчащий сосок.
Отрываюсь от губ, но только за тем, чтобы задрать гребанную майку на девчонке. Она пытается вернуть ее на место. И тогда я нависаю над ней и смотрю в глаза.
— Алина, девочка моя, — стараюсь говорить спокойно, а у самого дыхание сбивается. — Мы же оба этого хотим. И ты хочешь. Я же помню твои стоны. И я хочу. Пиздец как хочу тебя, девочка. Никого так не хотел. Никого, — наклоняюсь, касаясь ее губ. — Ласковая моя. Малина, — шепчу это ей в рот, а сам тяну майку вверх.
