Троя полностью

Зал начал заполняться. Великан, изловивший моравеков, докладывал о поимке царственному старцу — очевидно, Зевсу, — и лопотал исключительно по-гречески. Когда молодой исполин умолк, его начальник обратился к Манмуту на том же древнем наречии. Маленький европеец ответил по-английски. Боги непонимающе наморщили лбы. Проклятие! Отправляясь в первые плавания на «Смуглой леди», маленький моравек не мог и вообразить, что однажды его существование будет зависеть от такой чепухи.

Ругая себя за недальновидность, любитель-шекспировед переключился с английского на французский, с французского на немецкий, с немецкого на русский, с русского на японский, пытаясь воспроизвести одну и ту же фразу: «Я пришёл с миром и не желал ничего дурного». Зевс властно поднял гигантскую длань, чтобы тот замолчал. Боговидные создания оживлённо заговорили, и голоса их звучали не слишком дружелюбно.

— Что происходит? — спросил по личному лучу Орфу, побитый панцирь которого валялся на полу вместе с прочими артефактами, захваченными на гондоле.

Как и подозревал Манмут, местные жители не распознали в изуродованной железке разумное существо. Потому-то он и употреблял местоимение «я» вместо «мы». Неизвестно ведь, что ждёт впереди, пускай уцелеет хотя бы друг. Конечно, моравек с трудом представлял себе, каким образом слепой и безногий бедняга скроется из вражеского стана, и всё же…

— Боги толкуют между собой. И я ни бельмеса не понимаю.

— Повтори-ка несколько слов.

Европеец беззвучно повторил.

— Так и знал. Это классическая версия древнегреческого. В моей базе данных он есть.

— Скачаешь для меня? — попросил Манмут.

— По личной связи? Это займёт примерно час. Ты не торопишься, старина?

Тот повернул голову. Красавцы гуманоиды перебрасывались непонятными отрывистыми фразами и, казалось, близились к некоему общему решению.

— Тороплюсь.

— Тогда пересылай мне всё, что услышишь. Я стану переводить и затем диктовать тебе наши ответы.

— Достаточно быстро? — уточнил европеец.

— А что, есть выбор? — хмыкнул товарищ.

Бывший капитан подлодки воспроизвёл речи молодого блондина, получил перевод, посоветовался с Орфу и выучил ответ по слогам в течение доли секунды.

— …на мой взгляд, груда металла и маленькая умная машинка — никчёмная добыча, владыка Зевс, — с поклоном закончил двух с половиной метровый атлет.

— Не спеши выбрасывать игрушки на свалку, о сребролукий Аполлон, — возразил тот. — Ещё неизвестно, откуда и зачем они прибыли. Воздушный шар — это тебе не детская забава.

— Я тоже не игрушка, — вмешался Манмут. — Я прилетел с миром и не желаю ничего дурного.

Боги засовещались вполголоса.

— Какого роста эти существа? — поинтересовался Орфу.

Товарищ прикинул на глаз и ответил.

— Невозможно, — заспорил краб. — Функции человеческого скелета начинают нарушаться уже после двух метров, а три — полная анатомическая нелепость. Кости голеней не выдержат нагрузки.

— Мы ведь на Марсе, — напомнил европеец. — Здешняя гравитация хоть и ужаснее всех, которые мне приходилось терпеть, однако земное притяжение должно быть троекратно сильнее.

— Так ты полагаешь, они оттуда? Мне почему-то не верится, разве что…

— Извини, дружище. Я тут слегка занят.

Владыка рассмеялся, чуть наклонившись вперёд на своём золотом троне:

— О, маленькая игрушка умеет болтать по-человечьи?

— Умею, — отозвался зрячий моравек; вдвоём с товарищем они перебрали разные варианты обращения, но, так и не отыскав ничего подходящего для верховного божества, отца бессмертных и смертных, отказались от притязаний на придворную вежливость.

— Целители тоже ведут беседы! — огрызнулся Аполлон, по-прежнему глядя на Зевса. — А думать не могут.

— Я способен и говорить, и мыслить, — ответил знаток сонетов.

— Да неужели? — протянул седобородый. — Какая умная машинка. Ну-ка, скажи нам, есть ли у тебя имя?

— Моравек Манмут, — с достоинством представился тот. — Исследователь подводных глубин обледеневших морей Европы.

— Далековато заплыл! — Гигант усмехнулся в бороду, и поверхность бывшего капитана содрогнулась от низкочастотного грохота. — Кто твой отец, о моравек Манмут?

— У меня нет отца, о Зевс, — честно признался тот, посоветовавшись с приятелем.