Троя полностью

Начиная привыкать к роли пилота, Даэман описал широкий круг, повернул рычаг и прибавил ещё скорости. Соньер разогнался до шестидесяти миль в час. Калибан поднял взор на врага, и залитые кровью глаза округлились. Нос машины ударил чудовище в низ живота. Тварь отшвырнуло прочь, на стекло и решётки противоположной террасы.

Мужчина с наслаждением продолжил бы смертельную игру, перед прелестями которой померкла даже дикая боль в окровавленной руке, но в этот миг его друзья умирали внизу. Сделав крутой разворот, соньер нырнул в тёмную бездну.

Поначалу кузен Ады и впрямь не заметил дна: машина врезалась в гущу «ламинарий» и пропахала носом дёрн, устроив целый фонтан из мёртвой травы. К счастью, Даэман вовремя спохватился и, чуть убавив ход, полетел горизонтально по прямой. Если от лазарета до башни он добирался двадцать минут, то обратный путь занял каких-то три-четыре.

Перед заветной мембраной диск разогнался и одним рывком сделал из полупроницаемого входа полностью проницаемый. В вихре осколков стекла, обломков металла и пластмассы машина промчалась меж тёмными рядами опустевших баков. В некоторых из них белели нагие трупы неспасенных; мужчина поморщился и отвёл взгляд. Впереди на полу лежали ещё два человека. Даэман стремительно затормозил, отключил защитное поле и соскочил вниз.

Синий термокостюм по-прежнему был на Ханне: девяностодевятилетний оставил себе лишь респиратор. Бледное тело Хармана покрывали синяки и кровоподтёки. Рот девушки был раскрыт, словно в отчаянной попытке поймать последний глоток воздуха. Мужчина не стал выяснять, живы ли его друзья. К чему тратить время? Он просто подхватил обоих левой рукой и бережно уложил в пассажирские ниши подле своей. Молодой горожанин замешкался лишь на пару мгновений, чтобы вернуться за мешком Сейви, зашвырнуть его в соньер и на всякий случай вытащить оружие, после чего занял своё место и активировал силовое поле.

— Чистый кислород! — громко сказал он, когда из невидимых труб хлынули потоки воздуха, который тут же сделался в несколько раз насыщеннее, так что у мужчины закружилась голова.

Пальцы запрыгали по виртуальной клавиатуре и, запустив несколько сирен безопасности, наконец-то включили обогрев. Тепло заструилось отовсюду.

Первым закашлялся Харман; следом, через несколько секунд, Ханна. Веки товарищей дрогнули, глаза распахнулись, взгляды понемногу прояснились.

Даэман расплылся в довольной ухмылке.

— А где… где?.. — прохрипел девяностодевятилетний.

— Всё хорошо, — отозвался молодой спутник, неторопливо направляя машину к выходу. — Приди пока что в себя.

— Время… время… — в ужасе просипел тот. — Уско… ритель!

— Вот чёрт!

Даэман и думать забыл об окаянной штуковине; ни разу даже не обернулся на неё, будучи снаружи.

Он включил полный ход и, проломившись через оставленную соньером дыру в стене, молниеносно устремился к башне.

Калибана и след простыл. Диск беспрепятственно взмыл на многие сотни футов к выходу, выбрался на внешнюю площадку и приготовился стартовать в открытый космос.

— Господи Иисусе, — выдохнул Харман.

Ханна завизжала не своим голосом. Это был первый звук, раздавшийся из её горла с той минуты, как девушку извлекли из бака.

Кольцо из чёрных дыр заполонило две трети небосвода, закрыв собою солнце и звёзды. По всей непомерной длине ускорителя четвёрки сопел плевались огнём, поворачивая устройство для рокового удара. И хотя молодой мужчина, конечно же, не разбирался в технических названиях, грозная картина отчётливо запечатлелась в его памяти со всеми подробностями: блестящие кольца, рябые от бесчисленных микрометеоритных дождей, таинственно мерцающие перемычки, медная возвратная линия над главным сердечником прибора, управляемые с расстояния внушительные инжекторы, стремительная сфера цвета неба и земли — заключённая на носу устройства червоточина… Ускоритель рос на глазах, затмевая последние искры звёзд. Огромная чёрная тень накрыла хрустальный город.

— Даэман… — начал девяностодевятилетний.

Тот и сам уже понял. Стремительный виток вокруг астероида — и вот уже летучий диск помчался навстречу гигантскому голубому изгибу Земли.

На мгновение городские башни оказались вверху и чуть позади.

Столкновение произошло беззвучно. В убийственной тишине. Молодого горожанина это поразило в самое сердце. Ни грохота, ни сотрясения, ни одного привычного для землян признака, что свершается великая катастрофа.

А между тем она свершалась.

Хрустальный город распался на многие миллионы сверкающих осколков, которые разлетелись в облаках пылающего газа. Бурные клубы пламени выросли на целую милю, потом на две, и даже на десять, словно желали поглотить ускользающий соньер. Но вот они будто бы втянулись вовнутрь и совсем пропали, истратив последний кислород, — так исчезает с экрана яркая вспышка при обратной перемотке плёнки.

В следующее мгновение астероид тяжело содрогнулся, рассылая в космос концентрические волны газа и пыли вслед за россыпью стекла, и раскололся на части.

— Скорее! — воскликнул Харман.