Троя полностью

Из Браны появляется нечто вроде одноколки на паровом ходу. Слышатся громкое пыхтение и выстрелы в глушителе. Невидимые гироскопы позволяют удерживать полуметаллическую-полудеревянную конструкцию на единственном резиновом колесе. Покинув Дыру, экипаж замирает в точности посередине пространства, не занятого зеками. Распахивается затейливая резная дверь, и деревянные ступени опускаются на песок, раскладываясь подобно частям особенно хитрой головоломки.

Из одноколки выходят четыре войникса — это двухметровые металлические двуногие без шей (головы торчат прямо из тел подобно каким-то наростам), зато с бочкообразными грудными клетками. Пользуясь больше манипуляторами, чем руками-лезвиями, они принимаются собирать загадочный аппарат, между частями которого видны серебристые щупальца с маленькими параболическими проекторами на концах. Завершив работу, войниксы отступают к умолкнувшему паровому экипажу и застывают будто вкопанные.

На берегу, среди хитросплетённых щупальцев, возникает не то человек, не то его проекция: простой контур, который затем обретает видимую материальность. Это глубокий старец в синем одеянии, замысловато расшитом астрономическими символами. При ходьбе он опирается на длинный деревянный посох. Тело слегка мерцает, однако ноги в золотых туфлях оставляют на мокром песке вполне реальные следы. Черты его лица как две капли воды напоминают каменные изваяния на скалах.

Маг тихо бредёт к самой кромке воды, останавливается и ждёт.

В скором времени волны начинают бурлить, и среди небольшого шторма очень медленно вздымается нечто громадное, похожее скорее на остров, чем на живое существо вроде кита, дельфина, морской змеи или бога. По бороздам и складкам чудовищного создания потоками сбегает вода. Оно направляется к берегу. Зеки расступаются, давая существу простор.

Формой и окраской гость из пучины походит на колоссальный человеческий мозг — живой, со множеством извилин; правда, на этом подобие и заканчивается. Между складками розоватой плоти мигают десятки пар серых глазок. Вдобавок создание многоруко. Одни конечности — мелкие, с разным количеством хватающих воздух пальцев, — колышутся сверху, словно щупальца анемона в холодных потоках, другие — покрупней, на предлинных стеблях, — тянутся во все стороны от каждой пары глаз, а третьи — это становится тем заметнее, чем дальше существо величиною с дом поднимается над волнами, постепенно выходя на берег, — растут внизу и по краям, с их помощью создание передвигается. Каждая из таких гигантских ладоней — размером с лошадь, их цветовые оттенки варьируются от белёсого цвета личинки до мертвенной серости трупа.

Пятясь по-крабьи боком, гигантский мозг заставляет отпрянуть маленьких зелёных человечков ещё дальше, после чего замирает в каких-то пяти футах от старца в синих одеждах, который сначала тоже шагнул назад, позволяя существу расположиться на берегу, но тут же твёрдо застыл, опершись на посох и невозмутимо глядя в ледяные серые глазки гостя.

— Что ты сделал с моим любимым поклонником? — беззвучным голосом спрашивает многорукий.

— Мне больно говорить, но он выпущен в мир.

— В какой из миров? Их чересчур много.

— На Землю.

— На какую? Их тоже слишком много.

— Это моя Земля, — молвит маг. — Настоящая.

Гигантский мозг шумно втягивает слизь всеми отверстиями, запрятанными среди складок. Звук получается мерзкий, как если бы кит сморкался густой от водорослей морской водой.

— Просперо, где моя жрица? Моё дитя?

— Что ещё за дитя? Не ищешь ли ты, злодей, синеглазую шлюху, помесь свиньи и вороны? А может, выброска этой карги, рябого щенка-ублюдка, не удостоенного даже человечьими формами, извергнутого ею на берег моего мира?

Старик любил играть словами: «ворона» звалась по-гречески «sus», а свинья — «korax». Он явно упивался собственным остроумием, и «выбросок» доставил ему ещё одну маленькую радость.

— Калибан и Сикоракса. Где они?

— Сучки нет. Пресмыкающееся — на свободе.

— Так мой Калибан ухитрился сбежать из скалы, где по твоей воле томился в заточении много столетий?

— А разве я не сказал? Продал бы ты лишние глазки за пару ушей.

— Скажи, он пожрал уже всех людишек твоего мира?

— Не всех. Пока что. — Маг указывает посохом на каменные изваяния собственной головы. — Понравилось тебе жить под надзором, рукастый?

Существо насмешливо фыркает морской водой и слизью.

— Ничего, пускай зелёные человечки ещё поработают; потом я нашлю цунами, чтобы утопить их без остатка, а заодно и все твои жалкие шпионские изображения.

— Так почему бы не сделать это прямо сейчас?