Троя полностью

Жара в алькове возрастала с каждой секундой. Харман ощутил, как под мокрой одеждой по худощавым бокам бегут ручейки пота. Запах грозы усиливался. Ханна отшатнулась от своих товарищей и молча скрестила руки на груди, всем видом показывая, что не тронется с места.

— Здесь ты погибнешь, остужая смрадный воздух печальными вздохами, — промолвил или промолвила Ариэль. — Но коли так желаешь проследить, очнётся твой возлюбленный или скончается, ступай сюда и подойди ко мне.

Девушка приблизилась к невысокой аватаре, чья кожа чуть мерцала в полумраке.

— Дай руку, дитя.

Ханна несмело протянула правую ладонь. Воплощённый дух взял её, прижал к зеленоватой груди, а затем протолкнул внутрь. Ахнув от неожиданности, девушка попыталась вырваться, но ей не хватило силы.

Прежде, нежели Харман или Петир успели пошевельнуться, рука их молодой спутницы уже оказалась на свободе. Ханна в ужасе уставилась на оставшийся в кулаке шарик — золотой с зеленоватым отливом. На глазах у людей он таял, растекаясь по кисти или даже впитываясь в неё, пока не исчез.

Девушка ещё раз ахнула.

— Не стоит волноваться, это всего лишь индикатор, — произнесла или произнёс Ариэль. — Теперь, едва лишь состояние твоего любезного переменится, ты первая узнаешь об этом.

— Как, интересно? — пробормотала Ханна, необычайно побледнев и покрывшись потом.

— Ты первая узнаешь, — повторила аватара.

Друзья проследовали за слабо светящейся фигурой обратно в коридор из углестекла и вверх по лестнице.

Никто не проронил ни слова, шагая по зелёным извилистым коридорам, поднимаясь по ступеням обездвиженных эскалаторов, а затем по спирали из пузырей, которая обвивала гигантский несущий трос. Войниксы, висевшие на горизонтальном сегменте моста, молча кидались на зелёный потолок и стены, отчаянно скребли заточенными ножами, но, не найдя ни входа, ни опоры, срывались вниз. Ариэль не обращал (или не обращала) на тварей ни малейшего внимания. В самой крупной из прозрачных комнат, подвешенной к бетону и стали крестообразной опоры южной башни, воплощённый дух остановился.

— Я уже видел это место, — подал голос Харман, разглядывая столы со стульями, а также странные машины, встроенные в крышки ящиков. — Мы здесь однажды поужинали. Одиссей ещё жарил на мосту кошмар-птицу… И снаружи бушевала гроза. Ты помнишь, Ханна?

Девушка рассеянно кивнула, покусывая нижнюю губу.

— Вот и мне подумалось, что гостям захочется подкрепить силы, — сказал (или сказала) Ариэль.

— Вообще-то нам некогда… — начал муж Ады, однако его перебил молодой спутник:

— Да, мы голодны. На это время найдётся.

Изящный жест зеленоватой руки позвал путешественников присесть за круглый стол. Поставив на скатерть три деревянные миски с похлёбкой, разогретой в микроволновке, удивительное существо разложило салфетки, ложки, поставило рядом четыре стакана с чистой холодной водой и присоединилось к трапезе. Харман осторожно попробовал, ощутил изумительный вкус умело приготовленных овощей — и с радостью заработал ложкой. Петир опасливо сделал первый глоток и неспешно продолжил ужин, то и дело с недоверием косясь на подозрительного хозяина или хозяйку. Ханна так и не притронулась к еде. Бедняжка утратила связь с окружением, её взгляд и мысли протекали сквозь реальность подобно тому, как золотой шарик, вырванный из прозрачного мерцающего тела, только что просочился сквозь пальцы девушки.

«Нет, я определённо схожу с ума, — думал девяностодевятилетний странник. — Эта зеленоватая… зеленоватый… это существо только что засунуло руку Ханны в собственную грудную клетку, я видел какой-то светящийся орган… И вот мы все вместе будто ни в чём не бывало уписываем горячую похлёбку. Можно поверить, что нам каждый день прислуживает за столом обладающая сознанием аватара планетарной биосферы. Или не войниксы яростно скребут углестекло всего в десяти футах от наших голов. Нет, я точно тронулся».

Впрочем, даже если так оно и было, похлёбка имела отменный вкус. Харман вспомнил о своей возлюбленной Аде — и снова налёг на угощение.

— А что ты здесь делаешь? — промолвил Петир, отодвинув деревянную миску и пристально глядя на воплощённого духа.

Боевой лук по-прежнему оставался у юноши под рукой.

— Что вам угодно было бы услышать? — поинтересовался (или поинтересовалась) Ариэль.

— Какого чёрта здесь происходит? — выпалил юноша, не церемонясь. — И кто ты, гром тебя разрази, на самом деле? Почему здесь полно войниксов и с какой стати они осадили Ардис? Что за тварь, провалиться бы ей на месте, завелась в Парижском Кратере, и если она опасна, то… как от неё избавиться?

— Извечные вопросы человека! — усмехнулось мерцающее существо. — Что это такое и как его убить?

Петир ожидал ответа. Его девяностодевятилетний товарищ медленно опустил ложку на скатерть.