Троя полностью

— Мне претит любая мысль о расставании с подлодкой, — искренне признался европеец. — Сейчас ведь не обязательно думать об этом. Не сегодня и не завтра.

— Ладно, — откликнулся собеседник.

— Без шуток.

— Хорошо, хорошо. Я же так, из любопытства.

Если бы в этот миг иониец позволил себе усмехнуться, Манмут, не раздумывая, забрался бы в спасательную шлюпку и отчалил — настолько взбесил его разговор.

— Ещё партию? — предложил он, смягчаясь.

— Покорно благодарю. Не в этой жизни.

Спустя шестьдесят один час после падения над северным океаном разъезжала последняя колесница — зато она снизилась до восьми кликов и кружила в десяти километрах от упавшей подлодки. Манмут поспешно втянул перископ обратно.

Маленький европеец наслаждался музыкой Брамса, и, судя по всему, Орфу в затопленном отсеке занимался тем же.

Внезапно иониец нарушил молчание:

— А тебе никогда не приходило на ум, почему это мы с тобой такие гуманисты?

— Ты о чём?

— Ну как же. Почти все моравеки похожи на нас — проявляют необъяснимый интерес к устаревшей человеческой расе. Встречаются, правда, и такие интерактивные типы, как наш Корос III. Те, кто возглавляет общество… Там, разные партии, Консорциум Пяти Лун и прочее.

— А я и не замечал, — растерялся капитан.

— Да брось ты.

Шекспировед погрузился в размышления. До него начинало доходить, что за полтора века существования можно было бы узнать и побольше об окружающем мире. Неужели он упустил из виду всё самое важное? Ледяные моря Европы — в них Манмуту уже не плавать; любимая подлодка — несколько дней, и она прекратит существовать; да ещё сонеты и пьесы Потерянной Эпохи.

Негусто.

Капитан едва не расхохотался от горькой досады.

Словно прочитав его думы, Орфу произнёс:

— А что сказал бы твой Бард о наших затруднениях?

Хозяин «Смуглой леди» сканировал данные от энергетических и прочих систем судна. Нет, не протянуть им три марсианских дня. Выбираться надо в течение шести часов, не позже. Главное, чтобы реактор перенёс нагрузку, а то ведь…

— Эй, старина?

— А? Прости, задремал. Что там насчёт Барда?

— По-моему, он как-то писал о кораблекрушении. Я смутно припоминаю…

— Да, и не единожды. «Двенадцатая ночь», «Буря» — сплошные кораблекрушения. Вот только вряд ли нам помогут старые пьесы.

— А ты всё-таки поделись. Хоть один пример.

Манмут покачал головой в безвоздушной пустоте каюты. Он прекрасно понимал: Орфу просто желает отвлечь товарища от текущих забот.

— Вспомни лучше своего Пруста. Рассказчик Марсель рассуждал когда-нибудь о путешественниках, затерявшихся на другой планете?

— Вообще-то да, — отозвался собеседник с лёгким намёком на усмешку.

— Шутишь?

— Я никогда не шучу по поводу «A la recherchе du temps perdu», — промолвил иониец таким тоном, что чуть было — чуть было — не убедил европейца в своей полной серьёзности.

— Ладно, и что же он писал о выживании в космосе? — подзадорил капитан.

Пять минут до запуска перископа. Если горизонт окажется чист, подлодка начнёт всплытие. В противном случае — тоже начнёт.

— В третьем томе французского издания (в английском варианте это пятый том) рассказчик утверждает: окажись мы вдруг на Марсе, отрасти пару крылышек и жабры, это всё равно не избавило бы нас от самих себя. Чувства остались бы прежними. Рамки сознания — теми же.

— Смеёшься?