— В ту же секунду, когда мы заговорили об этом, я приказал техническому отделу моделирования эксплуатационных условий браться за работу, — сообщает первичный интегратор. — Ваши размеры у нас уже были записаны. Готовый продукт принесут через три минуты.
— Чудесно, — говорю я без всякой уверенности.
В какое же место мне податься? И как убедить тех, кого я там встречу, спасти греков? Да и куда их девать? С
— Кстати, — бросает Чо Ли, — ваш медальон не работает.
— Что?! — Я вырываюсь из-под защитных ремней и повисаю в пространстве. — В каком смысле?
— Наша последняя экспертиза подтвердила: диск совершенно нефункционален, — сообщает штурман.
— Дерьмо какое-то. Парни, раньше вы заявляли, будто медальон нельзя воспроизвести, будто его настроили на мою ДНК или что-то в этом духе.
Первичный интегратор издает необычный звук, удивительно похожий на человеческий: словно взрослый мужчина смущенно прочищает горло.
— Разумеется, существует некое… сообщение… между диском, вашими клетками и ДНК, доктор Хокенберри. Однако медальон сам по себе не имеет квантовых функций. Он вовсе не квитирует вас через пространство Калаби-Яу.
— Что за отстой… — начинаю я, но удерживаюсь от дальнейших комментариев. Чтобы убраться отсюда, мне еще нужно содействие моравеков и кожа пресмыкающегося. — Я же
— Да, — соглашается штурман. — Попали. Только без помощи пустого внутри золотого диска на вашей шее. Вот в чем загадка.
Из дверей лифтовой шахты появляется воин с нарядом хамелеона. С виду — ничего особенного. Честно говоря, одежка напоминает мне так называемый «домашний костюм», которым я имел глупость обзавестись в семидесятых годах двадцатого века. Такой же дурацкий заостренный воротник и блеск обезьяньей блевотины.
— Воротник растягивается и превращается в капюшон, — говорит Астиг-Че, словно прочитав мои мысли. — Наряд совершенно бесцветен. Зеленый оттенок — всего лишь стандартная настройка, чтобы можно было найти материал.
Приняв у солдата хамелеонью кожу, я по наивности пытаюсь натянуть ее сам. И через несколько мгновений начинаю кувыркаться вокруг собственной оси, размахивая тряпкой, будто знаменем.
Генерал Бех бин Адее вместе с рядовым бесцеремонно хватают меня и запихивают в костюм, после чего пристегивают к одному из кресел при помощи ленты-липучки.
Вытягиваю воротничок и полностью закрываю голову капюшоном.
Это далеко не столь удобно, как нацепить шлем Аида и сразу исчезнуть. Во-первых, в коже ящерицы
— Ну как? — интересуется Астиг-Че.
— Чудесно, — лгу я. — А меня видно?
— Да, — отвечает первичный интегратор, — но только на гравитационном радаре и в прочих диапазонах невидимого спектра. Визуально вы целиком слились с фоном — в данном случае с Бех бин Адее. Надеюсь, те существа, которых вы собрались навестить, не пользуются гравитационными радарами, приборами усовершенствованного тепловидения и тому подобной техникой?
Черт возьми, а откуда мне знать?
— Есть одна загвоздка, — говорю я.
— Какая? Возможно, мы сумеем помочь, — озабоченно, почти участливо произносит первичный интегратор. Да, моей жене не зря нравился Джеймс Мейсон…
— Чтобы квитироваться, надо повернуть квит-медальон. А для этого придется расстегнуть кожу и…
— Костюм хамелеона пошит очень свободно, — перебивает генерал. Судя по голосу, военный меня недолюбливает. — Просуньте руку под материю. Даже обе руки, если хотите.
— А, ясно.
Я вытаскиваю ладонь из рукава, дотягиваюсь до медальона и, считая, что разговор окончен, квант-телепортируюсь прочь с «Королевы Мэб».
«Ого, еще как работает!» — чуть было не вскрикиваю я, очутившись в нужной точке пространства-времени. И вспоминаю, что зря не попросил у моравеков какого-нибудь оружия. А еще — воды и немного пищи. Ну и наверное, непробиваемых доспехов.
Однако сейчас не до громких воплей.
Я появился в Великой Зале Собраний на Олимпе. Зевс восседает на золотом престоле, сегодня в Громовержце не менее пятидесяти футов. Геры нет, ее невысокий трон обвит черной траурной лентой.
Все остальные, похоже, в сборе. Столько бессмертных я не видел даже на последнем совете, куда завалился в несравненно более удобном шлеме Аида; многие лица вообще незнакомы — и это после десятка лет ежедневных отчетов. Тут сотни и сотни богов — тысяча с лишним, должно быть.
И все как один молчат. Ждут, когда Зевс к ним обратится.
