Персион вытянулся во весь рост и выбросил вперед руку, указав пальцем вдоль стола.
— Я говорю о Геликаоне Подлом и Ненавистном, — сказал он.
Алкей повернулся к Геликаону.
— Ты мой гость и, коли того потребуешь, согласно законам гостеприимства я обязан отказать этому человеку в праве бросить тебе вызов.
— Я не требую этого, — ответил Геликаон, тоже встав. — Могу я спросить бросившего мне вызов, кто из членов его семьи пострадал от моей руки?
— Могучий Электрион! — прокричал Персион. — Его одолели твои воины, а ты его обезглавил, но сначала выдавил ему глаза, чтобы он слепым явился в Аид!
Андромаха услышала, как по толпе после этих слов пронесся ропот, и увидела, как некоторые люди холодно уставились на Геликаона.
— Могучий Электрион, — сказал Геликаон собравшимся, — был, как и все микенцы, обычным кровожадным дикарем, охотившимся на тех, кто слишком слаб, чтобы сопротивляться. Я убил его в поединке, а потом отрезал ему голову. И я действительно выколол его мертвые глаза, прежде чем швырнуть его голову через борт на поживу рыбам. Может, однажды я пожалею о том, что сделал. А сейчас я жалею только о том, что не отрезал ему язык и не отсек уши.
Геликаон на мгновение замолчал, потом обвел взглядом собравшуюся в мегароне толпу.
— Вы все знаете, какова на деле микенская честь, о которой говорит этот негодяй. Она обернулась руинами ваших городов и селений, изнасилованием ваших женщин и разграблением ваших земель. Высокомерие Микен непомерно. Мой обвинитель говорит о богах и микенской чести, как будто одно как-то связано с другим. Это не так. Я верю всем сердцем, что боги ненавидят и презирают Агамемнона и его людей. Если я ошибаюсь, пусть я умру здесь, от руки этого… презренного создания.
Персион выкрикнул проклятие, вытащил меч и шагнул прочь от стола.
— Положи меч! — приказал Алкей. — Ты призывал богов, Персион, и теперь ты подождешь, пока будут соблюдены все ритуалы. Поединок состоится по олимпийским правилам. Оба бойца будут нагими, вооружены колющими мечами и кинжалами. Пусть позовут жреца Ареса, а женщинам разрешат удалиться.
Андромаха сидела очень тихо, в то время как остальные женщины встали и покинули мегарон.
Алкей посмотрел на нее.
— Ты не можешь остаться, госпожа.
— Но я не могу и уйти, — ответила она.
Алкей приблизился к ней; голос его был едва слышен.
— Я должен настоять на том, чтобы ты удалилась, Андромаха. Ни одна женщина не должна присутствовать при кровавом поединке.
— Геликаон — мой друг, царь Алкей, и я буду свидетельницей того, что произойдет. Если, конечно, ты не прикажешь, чтобы жену Гектора силой выволокли из мегарона.
Он слабо улыбнулся.
— Как печально, милая Андромаха, что упоминание имени твоего мужа больше не имеет того веса, что раньше. Несмотря на это, я удовлетворю твою просьбу. Не из страха и не из-за мыслей о будущей выгоде. Просто потому, что ты жена великого человека, которым я восхищаюсь.
Подняв глаза, царь подозвал воина — невысокого, коренастого человека с энергичным лицом и ярко-голубыми глазами.
— Малкон, — пробормотал царь, — госпожа Андромаха желает посмотреть на поединок. Забери ее в Комнату Шепота и позаботься о том, чтобы никто ее не побеспокоил.
Андромаха встала и оправила одежду. Ей так много хотелось сказать Геликаону, сердце ее сильно билось. Его сапфировые глаза обратились к ней, и Андромаха улыбнулась.
— Вскоре увидимся, госпожа, — сказал Геликаон.
— Смотри, сдержи свое обещание, — ответила она, повернулась и последовала за невысоким воином из мегарона, а потом — по коридору.
Они поднялись по каменным ступеням, прошли через узкую дверь и очутились на крыше, с которой были видны город и море. Здесь дул свирепый ветер. Андромаха задрожала.
Малкон пересек крышу и очутился у второй двери; Андромаха последовала за ним. Воин вошел в комнату, но Андромаха помедлила в дверях, внезапно забеспокоившись. Комната была темной, без окон. В лунном свете она видела темный силуэт Малкона у дальней стены. Тот, похоже, стоял на коленях. Потом вспыхнул свет, тонкий, как лезвие меча, и Андромаха увидела, что воин вынул из пола тонкую панель.
Встав, он крадучись вернулся к двери.
— Если ты вытянешься на ковре, госпожа, — прошептал он, — ты сможешь увидеть середину мегарона. Я подожду снаружи.
Андромаха всмотрелась в темную комнату, освещенную лишь слабым серебристым блеском, и заколебалась.
— Ты передумала и решила вернуться на корабль?
— Нет.
Шагнув в комнату, она присела на пол и придвинулась ближе к серебристому свету. Он исходил от факелов, мерцающих внизу, в мегароне.
Щель была узкой, и Андромаха видела только край пиршественного стола и центральные плиты мегарона. По ним ходили слуги, рассыпая по полу сухой песок. Звук сыплющихся на каменные плиты песчинок был отчетливо слышен в верхней комнате. Один из слуг подался к другому и прошептал:
— Я поставлю два медных кольца на микенца.
Слова отдались в ушах Андромахи неестественно громко.
«Так вот почему это Комната Шепота», — подумала она.
Здесь обычно лежали шпионы, подслушивая беседы в мегароне внизу.
