Господин имери-кау, начальник строительства правого крыла царского дворца, прочитал письмо несколько раз подряд, и на его лице выражение невероятного счастья сменилось выражением невероятного же изумления.
— Я ничего не понимаю, — растерянно произнес он и, не стесняясь, снял парик, чтобы утереть им обильно выступивший пот. — Я бы подумал, что это какое-то наглое жульничество, но она просит передать ей платье с лотосами и синее ожерелье. И она точно знает, что Ити уже забрала ее вещи себе. И что она ей за это щеки расцарапает. Это точно моя дочь писала, такое подделать невозможно. Ити — это ее младшая сестра. И да, она уже забрала вещи пропавшей Нефрет. Сказала, что раз ее украли, то они ей теперь ни к чему… Мои девочки… они… э-э-э… не слишком ладили. Но ведь Нефрет не умеет писать… Зачем бы девушке такая мудрость?
— Не могу ничего сказать об этом, господин, — умильно улыбнулся Рапану. — Но госпожу Нефрет я имел честь видеть несколько дней назад. Она весьма дружна с моей сестрой. А это письмо отдал мне перед отплытием ее муж, занимающий при нашем государе пост Великого строителя. Наверное, он писал под ее диктовку.
— Я ничего не могу понять, — жрец Тота жалобно посмотрел на купца. — Тут написано, что ее украли северяне и вывезли на Кипр. И что там ее нашел мой помощник Анхер, который бежал из Египта, чтобы спасти ее. Он сумел выкупить ее и теперь служит царю Сифноса, строит храм тамошнему божку и получает за это целую гору серебра. Все это звучит, как какое-то безумие!
— В письме все написано верно, господин, — с почтительной улыбкой кивал Рапану. — Уважаемый Анхер в чести у моего повелителя. И он вам кланяться велел и благодарит за науку, которую вы ему преподали. Дозвольте внести подарки? Мой слуга ждет на улице.
— Еще и подарки? — схватился за голову несчастный отец. — Скажи, у моей девочки все хорошо? Ее никто не обидел в плену?
— Насколько я знаю, нет, — покачал головой Рапану. — Один из слуг моего господина вовремя занял серебра вашему помощнику, и тот купил ее, а потом ввел в свой дом как жену. Ей теперь все знатные женщины Сифноса завидуют, ведь муж осыпает ее подарками.
— Великие боги! — шептал жрец. — Надо господину хатиа рассказать. И верховному жрецу. Небывалое дело ведь… — и он закричал в голос. — Мерит! Мерит! Жена моя! Наша девочка нашлась! И она очень удачно вышла замуж! Проси у меня, чего хочешь, купец! Я все для тебя сделаю!
— Мне бы подряд получить на кирки и зубила, — произнес Рапану, который скромно водил ногой по полу. — Я могу удвоить объемы, если нам выделят немного храмового зерна.
— Считай, что уже получил свое зерно, — отмахнулся от него жрец. — Я лично буду просить великого господина Ур-маау-эн-Джехути[30]. Он не откажет мне, ведь это его молитвы и наши жертвы совершили чудо. Об этом узнает весь Египет! От Дельты до Нубийских порогов.
Через мгновение жрец уже обнимался с женой, которая влетела в его покои как вихрь и теперь рыдала, вырывая из его рук письмо потерянной дочери. Впрочем, это было совершенно напрасно, ведь госпожа Мерит тоже не умела читать.
— И мне бы познакомиться с искусным врачом, сведущим в лечении ран, — просительно посмотрел на жреца Рапану. — Кормчий у меня когда-то получил удар копьем и теперь страдает от болей… Позарез нужен искусный лекарь! Просто позарез, господин…
Год 1 от основания храма. Месяц девятый, не имеющий имени. Сифнос.
Корос, младший сын Филона, получившего титул гипарха, наместника Сифноса и прилегающих островов, вошел в класс, плавясь под взглядами двух десятков мальчишек от шести до шестнадцати лет.
— Здравствуйте, господин учитель! — нестройно произнесли дети.
Кое-кого из них для получения нужного результата пришлось в свое время вразумить ивовыми прутьями. По-другому они здороваться не желали. Что с них взять! Диковатые отроки, не знающие ничего, кроме того, как пасти козу, ловить рыбу и давить масло. Корос, с которым не один месяц занимался сам господин, смотрел на них с презрением. Уж его-то горизонты раздвинулись до таких пределов, что им и не снилось. Даже родной отец открывает рот, когда пятнадцатилетний парень рассуждает о Вавилоне, далекой Нубии, где много золота, и непонятных островах на западе, где олово валяется прямо под ногами. И Корос быстрее всех научился читать и писать, а таблицу умножения и вовсе выучил за несколько дней, поражаясь, как вообще можно было столько лет вести дела без нее.
