Верхний город пострадал сильнее. Кое-где, особенно у ворот, дома основательно обчистили, но, судя по лицам горожан, все свое добро они притащили в царский дворец, где я его и нашел. Мешками и корзинами был заставлен даже мегарон. Впрочем, его освобождали с такой скоростью, что я имел надежду провести вечер в относительном покое. Никто из купцов не планировал хранить здесь свой товар дольше необходимого.
Вечером, когда на побережье Вилусы упала пронзительно-черная темнота, в пустом мегароне, откуда вытащили все мешки до единого, собралось все невеликое семейство, жалкие остатки потомков легендарного Троса. Я, Анхис, царевич Гелен, Элим, который уже считался полноценным аристократом, прошедшим свою войну, и Антенор как первый министр и свояк Приама. Ах да! С нами ужинают Кассандра и Гекуба, как представители гарема покойного владыки. Царица сидит прямо, словно проглотив аршин, и смотрит в одну точку, с большим трудом выходя из оцепенения. Она лишилась нескольких сыновей и мужа, и это сломило даже ее. Немолодая, но все еще красивая женщина в один день превратилась в старуху. Щеки пробороздили морщины, а густая грива волос цвета соли и перца стала совсем седой. Тела ее родных сейчас обмывают рабыни, умащивают маслами и заворачивают в саваны. Она прямо отсюда пойдет прощаться с ними и просидит там до самого утра, воя и царапая свое лицо.
— Что ты будешь делать с городом, царь? — осторожно спросил Антенор. — У царя Париамы остался всего один сын…
— Гелен! — окликнул я шурина, и тот вздрогнул, едва не выронив из руки лепешку, которую только что макал в соль. — Ты хочешь быть царем? Будешь биться на колеснице, водить войска в походы?
— Нет, это не по мне, — уверенно ответил тот, за что удостоился презрительного взгляда собственной матери.
— Тогда вопрос решился сам собой, — любезно ответил я Антенору. — Если ты заметил, я уже сижу на том месте, где сидел царь Париама, да будет легким его путь в Подземный мир.
— Ты сам станешь царем? — задумался Антенор.
— Я стану царем, — кивнул я, — но править здесь не буду. Я уйду на юг.
— Но тогда кто будет править Вилусой? — изумился Антенор, да и Гекуба посмотрела на меня изумленно. Она-то явно полагала, что я вприпрыжку побегу делать опись ее имущества.
— Ты! — показал я на самого Антенора. — Ты примешь титул наместника. Я подчиню тебе Вилусу, Дарданию, Лемнос и Лесбос.
— Дарданию? — изумленно посмотрел на моего отца Антенор.
— Я уйду на запад, — спокойно ответил Анхис. — Там добрые земли. Я заберу их под свою руку. Мой сын Элим пойдет со мной.
— Но зачем тебе это? — ни Антенор, ни Гекуба не могли понять, что происходит. — Ты ведь и так царь! К чему тебе новые земли?
— Скоро сюда хлынет вал фракийцев, — ответил я за него. — Проливы узки, их можно переплыть на лодке. Война сгонит с мест тысячи людей. И ни Дардану, ни Трое в новой войне не устоять. Ахейцы пришли и ушли, а переселенцы из Фракии будут искать себе земли для новой жизни. Мне нужны хорошие кони и мулы. Много! Там, куда уйдет мой отец, лучшие травы и полноводные реки. Через пять лет мы создадим такое войско, что никакое вторжение будет не страшно. Конные патрули будут беречь наши берега. Ни одна лодка не причалит без моего позволения, и ни один человек не ступит на наши берега. Только так мы сможем спастись.
— Те конные лучники? — задумчиво произнес Антенор. — Да, если их будет много, это серьезная сила. Я сам смотрел со стены, как вы били ахейцев. Удивительно, как никто не додумался до этого раньше. Просто ведь.
— Что будет со мной, моими дочерями и внуками? — спросила вдруг Гекуба.
— Ничего не будет, — пожал я плечами. — Ни с тобой, ни с потомством царя Париамы и его сыновей. Никого не станут убивать или ссылать, если ты имела в виду это. Его дочерей и внучек, вошедших в положенный возраст, выдадут замуж за достойных людей. Но здесь они не останутся. Всех жен, дочерей, снох и внуков царя Париамы я заберу с собой.
— Зачем? — Гекуба вышла из оцепенения и даже вперед наклонилась, впившись в меня острым взглядом.
— Мне не нужны смуты и возня за спиной, — честно признался я. — Матери будут плести интриги, подкупать здешнюю знать и лелеять мысль о том, что именно их дитятко достойно трона. А раз так, то мятеж неизбежен. И тогда мне придется перебить свою родню и племянников собственной жены. И, скажи на милость, дорогая теща, зачем мне допускать это?
— Но мы принесем клятвы… — нерешительно произнесла она.
— Забудь! Будет так, как я сказал! — оборвал я тещу и увидел, как в глазах Антенора заплясали веселые бесенята. Он явно наслаждался ситуацией, много лет мечтая поговорить с всесильной царицей так, как я сейчас.
— Да как ты…! — Гекуба задохнулась от возмущения, но Гелен, сидевший рядом с рассеянным видом, положил руку на ее плечо.
— Он прав, мама! Прекрати!
— И ты с ним заодно! — Гекуба резко повернулась, вновь облив сына презрением. — Слабак! Трус! Мои сыновья погибли как воины, только ты остался! Самый никчемный из всех!
