Но если корабль смоленый
И весла, в море купаясь,
Умчать уж меня грозятся,
На тот Саламин ли священный
Или на Истм, где выси
Путину морскую рассекли
На страже у врат Пелопа…»
О, дай бог ладье спартанца,
Когда на открытом море
Качать ее будут волны,
Дай бог, чтобы пламя перуна
Ладью спартанцев рассекло.
Зачем он меня из Трои
В слезах, рабыню, уносит
В Элладу? А та, дочь Зевса,
За то, что у нас золотую
Отраду зеркал девичьих
Взяла, – да не даст ей вышний
Увидеть родную землю,
Отцовский очаг и дом.
И царь спартанский пускай бы
Своей не видал Питаны,
Ни медных ворот богини.
Брак его был позорный,
На горе великой Элладе,
На муку брегам Скамандра.
Корифей
Увы, увы!
Беда за бедой, сменяясь, идут
По нашей земле.
Глядите, печальные жены:
Вот Гекторов сын, убили его,
С высокой стены данайцы его
Жестокие сбросили вниз.
Талфибий
Гекуба, я к тебе. У берегов
Из кораблей Неоптолема плещет
Последний – он везти остатки должен
Его добыч во Фтию. Сам же царь,
Услышав о несчастии Пелея,
Которого прогнал Акает, на помощь
К нему поплыл немедля. И хотелось
Троянки
Ему еще остаться, да нельзя.
И Гектора вдову он взял. О, сколько
Я пролил слез из-за нее, когда
С отчизною она прощалась, плача,
И с Гектора могилой. Господин
Позволил ей похоронить ребенка.
Вот он, твой внук, – низвеянный со стен
И горестно отдавший душу. Было
Обещано им также медный щит,
Которым нас пугал, бывало, Гектор,
Товарища его, не отправлять
К Пелеевым святыням в тот чертог,
Где муж ее обнимет новый. Там
Ей этот блеск тяжел бы был. Так пусть же
Ребенку он заменит гроб кедровый
И камень гробовой. Передаю
Тебе его останки. В пеплос внука
Завей, венками тихо убери,
Ну, сколько можешь, чем еще найдется…
Уж потрудись за мать, за Андромаху.
Остаться муж ей не дал. А когда
Ты уберешь покойника, землей
Засыплем гроб мы сами и в могилу
Копье вонзим. Но не теряй минут…
Часть дела я уж за тебя исполнил:
В Скамандре труп я выкупал, я раны
Его омыл дорогой. И могилу
Вот выроем, потрудимся. Зараз
Покончить бы – да и домой пора бы.
Гекуба
Сюда его кладите щит! Увы!
О, горький вид и тягостный! Ахейцы,
В вас больше сил, чем доблести, должно быть.
Кто испугал, убийцы, вас? Ребенок…
Боялись вы, чтоб он когда-нибудь
Восстановить не вздумал Трою? Сами ж
После того вы были что? Сгубив
Нас, несмотря на Гектора и столько
Фригийских сил, и стены наши взяв,
Малютки вы боитесь? Горе страху,
Когда темнит рассудок…
Голубь мой!
Какая смерть бесславная… Отчизне,
И той ты не достался. Не вкусил
Ни юности, ни брака и с богами
На царстве не был ранен. Ты бы мог
Познать блаженство это – если точно
Так счастлив царь… Все как во сне увидеть
И умереть, не овладев ничем…
Дитя, какая участь! Вот следы
Отцовских стен… вся голова разбита
О Фебову твердыню. Ты, о сад,
Где матери уста блуждать любили!
А из костей раздробленных… глядит,
Зияя, кровь… Как опозорен, боже…
О руки – рук отцовских дивных слепок,
Тех милых рук; суставы ваши смяты…
О губы, ты, о прелесть детской клятвы,
Вас больше нет. Зачем ты обманул
Меня тогда, держа за пеплос, помнишь,
Что на мою могилу, не жалея,
Ты локонов насыплешь и друзей
Ты приведешь почтить меня приветом?
Не ты меня, я, старая, тебя,
Изгнанница бездомная, засыплю.
О, сколько вас погибло, поцелуев,
Забот и снов, что сладко прерывались.
И что ж поэт надгробием бы взял
Твоим, дитя? «Здесь некогда аргосцы
Убили мальчика из страха». Эпиграмм
Позорнее Элладе не писали…
Все ж обделить не удалось, хороним
Дитя в щите отцовском…
Здравствуй, щит!..
Ты охранял красу руки геройской,
Но самого защитника не спас.
Вот на кольце отрадный след от пальцев.
Тут пот царя овалами бежал
С его лица, когда порой, измучен,
Он подносил к пылающей щеке
Тебя, о щит!
Но этот труп несчастный
Покройте ж чем найдется, все несите,
Что только есть у нас. Мне не дано
Убрать тебя красиво, но получишь
Последнее зато ты. Слепы вы,
О смертные, коль радует вас прочность
Случайных благ. Судьба – как человек,
Что разума лишился… Сумасбродны
Ее прыжки… Кто счастье покорит?..
Корифей
Вот: женщины собрали, что осталось
От грабежа… Одень же мертвеца.
Гекуба
Не праздновать меж сверстников победу
На четверне, на стрельбище ль, дитя[1] – я тебе
Дарю убор: ты матери отцовским
Украсить дай себя своим добром,
Остатком от твоих сокровищ. Их
Разграбила Елена, эта язва,
Сгубившая тебя и царский дом…
Хор
Ой! Сердца, сердца коснулась ты…
Царь мой, царь бы он был для нас…
Гекуба
На брачный пир и с первой из невест
