– Ай! Ухо оторвешь! – жалобно произнесла Марго. – Откуда я знала, что рядом тигрица бродит!
– Об этом нетрудно было догадаться! Ты же умная девушка, в космос собираешься…
– А в Индонезии мне давали играться с львенком, и ничего!
– Я тебе сейчас такую Индонезию покажу! – вспылил я, так и не почувствовав в интонации Марго раскаянья. Я поднял с земли тугой носок с раздутым кондомом и, желая продемонстрировать всю глубину своего негодования, замахнулся на Марго. Девушка немедленно обратилась в бегство. Взбежав на середину склона, она остановилась, присела и сунула в рот сигарету.
– Не сердись! – крикнула она. – Я больше не буду.
И все же я не сразу успокоился. Только чудо спасло нас от гибели. Мы с Марго выжили вопреки обстоятельствам. И это уже была не Игра, это была суровая реальность. Однако организатор Игры мог бы подумать о безопасности участников. Где это видано, чтобы безоружных, незащищенных людей сбросили в дремучий лес, где царят дикие законы джунглей. Я принял бы как должное какой-нибудь очень правдоподобный розыгрыш или инсценировку. Но разъяренная тигрица не была гениальным фокусом, и нас с ней не разделяло бронированное стекло. Как тогда это понимать? Продюсер, закрыв глаза, надеется на авось, что все участники шоу останутся живы и невредимы, а непредвиденные трудности и опасности лишь придадут Игре динамизм и драматизм? Но что толку от этого драматизма, если зрители не увидят эту совершенно ошеломляющую сцену с тигрицей. Оператора ведь рядом не было. Кстати, а почему нас, в самом деле, не снимают?
Я убрал резиновую тару, посуду и пакеты с концентратами в рюкзак. Примус и фляжку с водой я положил на землю рядом с потухшим костром и состроил над ними пирамиду из палок, которыми подпирал пленку. Даже издали Крот должен был обратить внимание на эту конструкцию. Затем я опять склонился над площадкой, где наметил палочками стороны света и шкалу градусов. Теперь я знал, в каком направлении вел меня Крот: почти на север, если быть более точным – курсом на 6 градусов. Где-то там, далеко, находился финиш, та точка, в которой рано или поздно сойдутся все участники Игры и где нас ждет великий, всемогущий и коварный продюсер с заветным чемоданчиком в руке. Но я уже не мечтал снять призовой фонд и тем самым удовлетворить свое тщеславие на глазах у Ирэн. Желание мести улеглось и стало казаться мелочным и постыдным. Кроме того, поиски Морфичева, а потом водителя отняли уйму времени, и догнать идущие впереди команды вряд ли было возможно. Пусть деньги достанутся Ирэн или Акулову, словом, тому, кто отправился в это путешествие ради них. А я уже был счастлив оттого, что сбежал от Крота, общение с которым угнетало меня сильнее, чем назойливая мошкара.
Марго болтала без умолку. Я редко видел людей, которые были бы способны задать такое огромное количество вопросов за одну минуту. У меня складывалось ощущение, что она вламывается ко мне в душу так же, как последний пассажир в переполненный автобус: работает локтями, головой, бьет кулаком в чужие зады и спины: «Граждане, ну еще на одного человечка, ну еще на полчеловечка!»
– А где ты работаешь? В маленькой фирме? А что значит в маленькой? Мой папик оставляет мне тоже относительно маленькую фирму по продаже алтайской древесины. Так в ней четыреста человек… У тебя какое образование? Педагогическое? Никогда бы не подумала! А почему ты в школе не работаешь? Мастер спорта по альпинизму – это, наверное, круто. Мне кажется, всех альпинистов надо поделить на две категории: на тех, кто сорвался и погиб, и на мастеров спорта. Третьих попросту быть не может…
