– Тогда отправляйся с благословения богов, – сказал старый прорицатель Калхас. – Как раз сегодня ночью мне было видение, что мы не сможем взять Трою, пока с нами не будет сына Ахиллеса.
Самый быстрый корабль из черных судов на берегу приволокли к кромке воды, и двадцать выбранных гребцов заняли свои места на борту. Люди установили крепкую мачту и подняли парус. Скоро они вышли из залива и погребли по морю к далекому острову Скиросу, который служил местом привала на долгом пути в Грецию.
На Скиросе имелась неплохая гавань, и на побережье прямо против города был сколочен грубый причал. Одиссей, однако, попросил своих людей подплыть к песчаному пляжу, который казался пустынным, потому что он считал, что лучше причалить незамеченным и узнать новости.
На небольшом лугу за стеной какой-то молодой человек упражнялся в метании копья. Как только оно взвилось в воздух, он побежал за ним со скоростью оленя и схватил его за рукоятку, когда оно все еще дрожало, войдя в землю.
– Это он, – уверенно сказал Одиссей. – Ахиллес мог схватить копье прежде, чем его наконечник коснется земли, а этот юноша почти мастерски исполняет этот трюк. В любом случае в одном городе едва ли могут быть два таких умельца.
Юноша, развернувшись с копьем в руке, увидел незнакомцев и приостановился.
– Кто вы? – весело окликнул их он. – И что привело вас сюда?
– Мы – друзья Ахиллеса, твоего отца, – ответил Одиссей. – Как тебя зовут?
– Меня зовут Пирр, – ответил он, – и я действительно сын Ахиллеса, хотя я предполагал, что о моем рождении мало кому известно.
– Только не мне, – ответил герой, улыбаясь, – ведь я – Одиссей и приехал сюда, чтобы забрать тебя на войну, как приезжал за твоим отцом. Ты очень на него похож и, я думаю, сумеешь доказать, что ты столь же велик, как и он.
Действительно, молодой человек был почти одного роста с его отцом, хотя не таким красивым. Его волосы были бледно-желтые, глаза – ярко-синие, а черты лица были более точеные и более резкие, чем у Ахиллеса.
«Он выглядит холоднее, нежели его отец, – подумал Одиссей, – и он может оказаться более жестоким в сражении».
Он подошел к молодому человеку и направился с ним в город, отвечая на всевозможные вопросы о славе Ахиллеса и войне в Трое.
Деидамия, как и предсказывал Агамемнон, утонула в слезах, заявляя, что ее ребенок слишком молод, чтобы возглавить армию или сражаться с героическими воинами Трои.
– Разве вам мало того, что вы забрали у меня мужа? – рыдала она.
– Я – сын героя, и я пойду, – отрезал Пирр.
– Он обязан идти, – сказал старый царь, – ведь он должен быть известен как сын Ахиллеса и унаследовать царство Пелея. Будь мудра, дочь моя, и осуши свои слезы, чему быть, того не миновать.
Деидамия бросилась на грудь своего сына, заламывая руки. Он поцеловал ее, хотя и без большой нежности, и отстранился.
– Моя мать иногда совершает глупости, хотя знает, что мое сердце отдано войне, – сказал он, становясь рядом с Одиссеем на носу судна, в то время как его слуги толпились на шкафуте.
– Ты должен носить броню своего отца, когда вступишь в бой со внуком Геракла, – сказал Одиссей. – Я отдаю ее тебе без сожаления, потому что, по всему видно, она сделана как будто на тебя, в отличие от меня.
Молодой человек счастливо улыбнулся Одиссею, очаровавшему его щедрыми словами, а гребцы удивленно переглянулись, поскольку слышали, что по этому поводу говорил Одиссей раньше.
– Твой юный хозяин горит желанием вступить в бой, – сказал один тихим голосом ближайшему слуге Пирра. – Он едва попрощался со своей матерью и даже ни разу не оглянулся на землю, которая была его домом.
– Он горд и дерзок, – ответил слуга. – Однако он – уже такой воин, каких мы на Скиросе никогда не видели.
Прибытие Пирра, возглавившего мирмидонян, очень обеспокоило троянцев. Они снова были отброшены назад, когда их герой, внук Геракла, был убит сыном Ахиллеса. Однако греки все еще не могли взять Трою ни штурмом, ни осадой и отрезать ей поставки продовольствия. В отчаянии Агамемнон попросил Калхаса о предзнаменовании, чтобы выяснить, почему боги до сих пор не дают грекам взять Трою.
– Троя не будет взята, пока греки не воспользуются луком Геракла в борьбе против троянцев, – сообщил тот.
– Луком Геракла! – повторили военачальники, переглянувшись в смятении.
Лук Геракла и колчан, полный стрел, отравленных кровью наводящей ужас Гидры. Они были оставлены героем его товарищу Филоктету, который выступил со своим отрядом из Авлиды в Трою.
Совершенно случайно флот греков бросил якорь на небольшом острове, где имелась священная роща и алтарь. Там Калхас открыл им, что войско необходимо подвергнуть священному обряду очищения. Филоктет, однако, опрометчиво приблизился к алтарю без должного почтения и был укушен в ногу змеей, выползшей из-под алтаря.
