Он обдумал мое изречение, почти улыбнулся, подумал снова. Меня всегда возмущает довольно широко распространенное мнение о выдающемся уме, которым должен обладать преступник, в особенности член мафии. Возможно, найдется один на тысячу, но остальные чувствуют себя творцами, если без посторонней помощи шнуруют себе ботинки. Они любуются плодами своего труда и горделиво восклицают: "Ну, что скажете?" Возможно, я преувеличиваю, но самую малость! Особого ума не требуется, чтобы нажать на курок, обвести вокруг пальца простака или избить напуганного человека. Внезапно в этот момент я присмотрелся к лысому в пропотевшем пиджаке и узнал его. Его имя было Билл Кончак, но его чаще называли по-другому, и он, очевидно, носил пиджак для того, чтобы скрыть пару пистолетов и нож. Внешне он отличался страшной неопрятностью. Его арестовывали за нападение с оружием, одно обвинение было в вымогательстве, два – в изнасиловании. Остальные были сняты за отсутствием доказательств. В конце концов, это было его слово против их. Он работал на Джо Рэйса.
– Еще одно имя.
– Да?
– Билл Кончак.
Он повернул голову и посмотрел на того.
– Никогда не слыхал о таком...
Помолчал и снова немного подумал:
– Нет, я слышал о нем. Вы имеете в виду мистера Кончака? Он живет здесь, в отеле.
– У вас под рукой. Стоит его поманить или окликнуть...
– Поманить?
– Вместо сигнала. Я хочу сказать, он на вас работает.
– Черта с два. Он не работает. Никто не работает.
– Что-то не верится.
– Скотт, я хочу вас удивить. Вместо того, чтобы утопить вас в бассейне, я отвечу вам на все, что вы у меня спросите. Мне нечего скрывать, и все, чего я хочу, чтобы вы здесь закончили и смотались.
– О'кей.
Я ему не верил, но попробовать стоило. И, к моему великому удивлению, он был гораздо более общителен, чем я ожидал. Я надеялся, что мне удастся кое-что вытянуть из него. Именно поэтому я сюда и пришел. И он не обманул моих надежд. Мы еще немного поиграли в "я никогда о нем не слыхал", затем я сказал:
– Спасибо за помощь. Я прекрасно знаю, что Тони Алгвин работает на вас.
– Работал. Но не работает...
Я поразился:
– Вы признаете, что он на вас работал?
– Да, но сейчас нет.
– С каких пор?
– Вот уже пару месяцев. Он обычно выполнял мои поручения.
– Да. Пойди и убей этого парня, убей того парня, купи какого-нибудь яда, – сказал я. – Рад слышать, что он больше на вас не работает и не работал в то время, когда Снэг и Кубби пытались меня убить.
– Пытались убить? Жаль, что они этого не сделали.
Последнее прозвучало не зло, всего лишь искренне.
– Не уверен, что вы знаете, – продолжал я, – но Снэг умер, а Кубби в тюрьме, старается всех уверить, что у него не все дома.
– Он не раскроет свою проклятую...
Рэйс спохватился чуточку поздно, но, как ни странно, не нырнул под стол и не стал поливать меня пулями. Он просто уныло усмехнулся и пробормотал:
– Я подумал о другом человеке.
– Да. Раз уж мы заговорили о чеках... – Я посмотрел на столик Кончака. Он сам ушел, а блондинка осталась, она пила что-то розовое из высокого бокала.
– Я слышал, вы внесли большую сумму в поддержку кампании за избрание Хорейна Хэмбла. Не прямо, конечно, но через Себастьяна. Себастьяна вы знаете, не так ли? – Он арендовал аудиторию у Шрайна для торжественного обеда в честь Себастьяна, об этом сообщалось во всех газетах.
Поэтому меня не удивил его ответ:
– Конечно. Я знаю Юлисса. Прекрасный парень.
– Валяйте дальше. Ну и каков же был размер вашего вклада? Как обычно, доллар?
Он немного подумал, прежде чем ответить, посмотрел на блондинку, потом перевел свои масляные глазки на меня.
– Пара сотен тысяч. Что из этого?
Меня так поразила его откровенность, что я на секунду потерял дар речи. Затевая этот разговор, я намеревался выложить ему все то, что мне было известно о его деятельности, и проверить его реакцию. Рэйс продолжал:
– Почему нельзя материально поддержать партию, которой ты симпатизируешь? Разве не все так поступают?
– К сожалению, далеко не все. Но что вы сами от этого получите?
Конечно, я представлял, чего он добивается. Не представляло секрета то, что если из Государственного департамента уйдут все старшие офицеры службы безопасности, появится возможность выдавать паспорта и визы на въезд лицам, которым их не следовало бы выдавать, вроде известных мошенников и их приспешников, блокировать решения о принудительной высылке из страны нежелательных лиц. Скажем, саботаж мафии. Все это сулило колоссальные деньги, и, хотя подобные махинации казались отвратительными, такие соображения никого не останавливали.
– Я просто патриот, – сказал Рэйс.
– Да?
Тут мне в голову пришла еще одна мысль. Все преступные элементы станут голосовать в конечном счете за Хэмбла. Ходили упорные слухи, что некто Мидас Капер, подобие мальчика на побегушках у мафии, передал Хэмблу не то чек, не то наличными. Предполагалось, что эти деньги тоже пойдут на предвыборную кампанию.
– Вы руководствуетесь всего лишь соображениями патриотизма? – повторил я.
– Я слышал, что мафиози из других городов подкинули Хэмблу полимиллиона. Они тоже патриоты?
