В привычной для меня классификации… О чем я говорю. В привычной? Ну, разве что теоретически, руководствуясь знаниями, полученными из книг. Так вот, в привычной для меня классификации ни о каких рыжих магах речи не шло.
— Очень просто, рыжий, — ответила собака. — Как тебе еще объяснить? Медноволосый, соломенный, цвета ячменного пива.
При последнем сравнении собака задумчиво облизнулась:
— У тебя случайно пива с собой нет?
— Откуда? — я развел руками, наглядно демонстрируя полное отсутствие не только пива, но и любого другого напитка.
— Жаль.
— Я бы поделился.
— Верю, — кивнула собака.
— Стоп, при чем здесь пиво? Мы о магах говорили.
— Ага. Точнее, об одном. О Баралоре, лишай его забери.
— То, что у него рыжие волосы, я понял, но я спрашивал не о его внешнем виде, а о внутреннем содержании.
— И что с ним?
— Маги делятся на черных и белых, — я сидел в углу, на куче соломы и рассказывал говорящей собаке о магах. Обалдеть! — И делят их вовсе не по цвету волос, а по их делам, — продолжал я выкладывать общеизвестные сведения. Но привело это к совсем неожиданному результату.
— Ух ты! — сказала собака. — А ты к кому принадлежишь? К черным или белым?
— Я не маг и принадлежать ни к кому не могу. Ни к черным, ни к белым.
— Ты непоследователен, — возразил пес.
— Почему?
По-моему, все сказанное было довольно логичным.
— Сам только что сказал, что определяешь цвет мага по поступкам. Магом ты можешь и не быть, но поступки-то совершаешь.
Я задумался. Совершаю ли я поступки? И если да, то какие? Получалось, серединка на половинку. Нет, подвигов я не совершал, как и злодеяний. А вот все остальное? Поступки, которые постоянно сопровождают нашу жизнь. Получалось, что они разные. Да и как оценить порой? Вот, например, не одолжил я соседу Лене денег на продолжение праздника. Это хороший поступок или плохой? Но праздник у него продолжался уже третий день, и всем соседям это уже изрядно надоело. Мне тоже. Чем не уважительный повод для отказа в займе? По мнению Софьи Павловны, это был хороший поступок, с чем Леня решительно не согласился.
Вообще-то я не жмот, и перехватить у меня сотню-другую до зарплаты всегда можно, когда я сам не на мели. Но когда тебя за твои же деньги развлекают до поздней ночи громким шумом за стеной, это уже слишком.
— Есть еще серые, — неуверенно сказал я.
— Что, не можешь определиться? — собака улыбалась; оказывается, они это тоже умеют. — Вот то-то. Редко что-то бывает абсолютно черным или белым. Хотя, — пес почесал за ухом лапой, — с Баралором ты почти угадал. Если судить по поступкам, то он скорее черный. Не будет же белый человека на цепи держать.
Ах да, все забываю, что передо мной человек, пусть и обращенный в собаку.
— А как тебя зовут? — вообще-то я мог бы поинтересоваться этим и пораньше. Разговариваешь с человеком. С собакой. Тьфу, совсем запутался. В общем, разговаривать и не поинтересоваться именем собеседника не очень вежливо.
— Димкап. Так меня звали раньше. Сейчас Баралор называет меня «эй, ты» или «собака».
— Димка? — переспросил я.
— Димкап, — повторил пес.
— Если ты не против, я буду звать тебя Дим.
— Ладно, зови, — согласилась собака. — Это гораздо лучше, чем «эй, ты».
— Слушай, а чего ты так выл?
— Скучно. Когда Баралора в замке нет, сижу один на цепи, даже поговорить не с кем.
— Ага, а с Баралором, стало быть, ты говоришь?
— Если бы, — пес смутился. — Он меня лаять заставляет. Представляешь, как какую-нибудь дворовую шавку.
— Сочувствую, — никогда не думал, что для собак лаять унизительно. Ах да, он же не совсем собака.
— А тебя как зовут, пленник? — поинтересовался мой сторож.
В это время замок сотряснулся, по коридорам пронесся ветер, заставив факелы затрепетать, после чего раздался звук гонга.
— Баралор вернулся, — встревожился Дим, — иди скорее в свою комнату. Если он увидит, что мы разговариваем, не поздоровится.
Я развернулся. Злить хозяина замка, не разобравшись, что к чему, в самом деле не стоило.
— Альберт, — сказал я на прощание, — меня зовут Альберт.
Это сейчас я отношусь к своему имени спокойно. Некоторым образом оно даже и неплохо. По крайней мере, придает мне толику романтизма в глазах окружающих дам. А вот ранее — в годы моей ранней юности (лет этак в пять-десять) — что мне только не приходилось выслушивать. Альби, Мольберт или даже Берти — как вам? Смешно? Сейчас мне тоже смешно, не то что раньше.
Я поспешил зайти в комнату и на ощупь отправился к тому месту, где находился в момент такого неожиданного пробуждения.
У меня еще было несколько минут для того, чтобы подумать, как же я здесь оказался.
Я перебирал в памяти минувшие события, пытаясь найти в них зацепку. Причину, которая могла привести к столь странным последствиям, или хотя бы отправную точку, от которой можно оттолкнуться. Баралор не спешил меня навестить, невольно предоставив мне время для размышлений.
