Троичность вокруг нас полностью

Таким образом, душевный план сына израилева подвержен и устрашающему воздействию «сверху», и растлевающему воздействию «снизу». В результате этого триада в целом деформируется до такой степени, что Сам Творец порывается уничтожить бездушный, «жестоковыйный» народ и произвести новый народ от образцового родоначальника – Моисея (Исх. 32, 10). Таким образом, Творцу не удаётся сформировать из отдельных племён посредством жёсткого Закона единый слаженный организм, ибо отсутствует необходимый для этого нравственный «позвоночный столб» – центральная идея, сплачивающая людей. Поэтому называть народом то, что получил Творец, можно лишь условно.

Фактором, объединяющим людей, могла бы стать всенародная вера в единого Бога-Законодателя, но, к сожалению, Ему нужны лишь всенародный страх и безропотное исполнение Закона: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Втор. 6, 13). Это порождает только формальную трусливую религиозность – суррогат живой веры.

Бог не уничтожает полностью Свой народ, но в дальнейшем сокращает его, доведя количество участников эксперимента до минимума, вернувшегося из вавилонского плена. Этот остаток экспериментального народа, жестоко подавляемый на своей исторической родине божественным «институтом силовых структур» (корыстолюбивыми жрецами, лицемерными фарисеями, бездушными учителями Закона), спасают от окончательного духовного вымирания Высшие силы, чем и предотвращают иссыхание того «ручейка», о котором говорит Ч.И. Скоуфилд.

Итак, первоначальный замысел Творца сформировать опричный народ, на который Он мог бы положиться при эскалации Своего культа среди народов, живущих «под заветами Адама и Ноя», не воплотился. Корректирующее воздействие Высших сил на ход эксперимента воспрепятствовало реализации эгоцентрического замысла Творца, который вынужден был сократить количество избранного народа до пределов избранного остатка. Этому сохранённому остатку суждено исполнить особую миссию на третьем этапе божественного эксперимента – дать миру первых интернациональных учителей Евангелия: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Мк. 16, 15).

***

Несмотря на принципиальное различие целей и методик эксперимента на первом и втором его этапах, нравственные портреты людей, сформировавшихся на каждом из них, имеют общую определяющую характеристику – бездушие. В первом случае – это бездушные эгоисты, во втором – бездушные формалисты, но и те, и другие – одинаково бездуховны. У первых духовный план – чистый лист; у вторых – наоборот: хранилище, забитое до отказа устрашающей информацией.

Утрата человеческого облика, образа и подобия Божьего, видимо, в большей степени угрожает народу, прошедшему под эгидой Творца все стадии «совершенствования» духа и души. Христос, говоря о Своей миссии, подчёркивает, что Он «послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15, 24), хотя в спасительной миссии Христа очень нуждаются и другие народы: «Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привесть» (Ин. 10, 16).

Приход Христа – Доброго Пастыря к этому деградирующему стаду людскому для его же спасения от духовной смерти знаменует начало третьего этапа божественного эксперимента, охватившего в конечном счёте всё человечество («идите, научите все народы, уча их соблюдать все, что Я повелел вам») и длящегося по сей день («и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 19–20)).

Первоначальному явлению Христа именно иудеям способствовал и достаточно высокий уровень их готовности к приходу Сына Божьего (и мессианские настроения в среде народа, и исповедование культа Единого Бога, и др.). Немалую роль сыграл и тот факт, что народ был угнетаем не только «законными» заповедями, исходящими от Творца, но и в большей степени заповедями незаконными, исходящими от Его «верных слуг» – законников («Несмотря на запрещение в Втор. 4, 2, к заповедям Господним таким путём прибавилось множество заповедей и постановлений. Эти добавочные, которых законники насчитывали до 613, постепенно сделались главными и стали важнее слов закона Моисеева» [35], с. 213). Тем самым бездушный Закон со всеми «изменениями и дополнениями» превращается для народа в тот негативный фон, на котором высокая нравственность учения Христа плюс практика Его прилюдных «чудес» человеколюбивого характера выглядят особенно убедительными.

Это позволяет Христу утверждать приоритет Своих заповедей над установлениями ветхозаветного нравственного Закона «простейшим», но категоричным противопоставлением: «А Я говорю вам…» Так, обращаясь к слушателям Нагорной проповеди, Христос говорит: «Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5, 21–22).